Страница 43 из 75
А перед уходом все в студии, не сговариваясь, наградили боевую старушку аплодисментами.
Вера Семёновна просияла, даже отвесила лёгкий поклон.
— А я к вам ещё подруг приведу, — пообещала она от дверей. — У меня их полно, и все, как и я, не из робких.
И, постукивая палочкой, она удалилась.
— Вот это бабуля, — восхищённо протянула Вика, когда дверь закрылась. — Я хочу быть такой в семьдесят два.
— Будешь, — усмехнулся я. — С твоим-то характером.
Вика шутливо пихнула меня в плечо, и все дружно рассмеялись.
* * *
После работы в мастерской я отправился в редакцию, сдавать свою первую статью Иону Яковлевичу.
Он принял меня лично, в своём кабинете, как и договаривались. И принялся вдумчиво читать мою статью.
— Хорошо, — сказал он. — Хорошо пишете, Артём Сергеевич. Слог есть, мысль есть. «Портрет — это не копия лица, а разговор души с душой». Прекрасно сказано.
Я кивнул, ожидая продолжения. Что-то в его тоне подсказывало, что он не только хвалить меня собрался.
— Однако один момент всё-таки определённо нужно исправить, — Яковлев откинулся в кресле и посмотрел на меня. — Весь текст вашей статьи посвящён художникам девятнадцатого века. И это интересно, там было много известных живописцев. Но вы ни слова не говорите про современных художников, нынешних портретистов. А читателю было бы это интересно. Так что вам следует связать эпохи, и добавить пару абзацев про нынешних художников.
Я помолчал несколько секунд, обдумывая ответ.
— Ион Яковлевич, — сказал я спокойно. — При всём уважении, я не согласен с вами. Эта статья посвящена именно старым мастерам и их пониманию портрета. И если я начну мешанину из эпох, я потеряю всю суть своей статьи, и целостность повествования. Лучше я посвящу современным художникам отдельную статью. Современная живопись заслуживает отдельной работы.
Яковлев нахмурился.
— С первой же работы вы начинаете со мной спорить и ставить свои условия, — недовольно сказал он. — Не рановато ли?
— Я ставлю не условия, — ответил я. — Я говорю вам свою профессиональную позицию. Вы ведь наняли меня как эксперта, так что мне следует говорить то, что я считаю правильным. Иначе зачем я вам нужен? Можно взять любого, кто не разбирается в теме и будет вас беспрекословно слушаться.
В кабинете повисла тишина. Яковлев долго и пристально смотрел на меня. Я выдержал этот взгляд спокойно.
— Ладно, Краснов, — усмехнулся Яковлев. — Характер у вас есть. Это хорошо. Терпеть не могу тех, кто на всё кивает. Пусть будет по-вашему. Статья идёт как есть.
— Благодарю, — кивнул я.
— Но следующая колонка — про современных художников, — он поднял палец. — Уговор?
— Уговор, — согласился я.
Мы попрощались, и я вышел из редакции. Что ж, отлично, скоро выйдет моя первая личная статья. Хороший шаг вперёд.
* * *
Вечером я отправился в мастерскую Знаева. Мы снова взялись за аэрографию, нанося на машину сложный рисунок.
С аэрографом я уже управлялся куда лучше, чем раньше. Знал, на каком расстоянии от машины находится, как и что лучше делать.
В самый разгар работы к нам в бокс зашёл Знаев с незнакомым мне молодым мужчиной лет сорока. Последний был одет в тёмные джинсы и чёрную футболку, которая обтягивала его мышцы на руках.
— Так это ты тот художник, которого отец нахваливал? — обратился он ко мне, сразу переходя на «ты». — Ну, давай знакомиться. Я Алексей, и это моя тачка. И Джокер на ней моя идея, между прочим.
Я пожал протянутую руку.
— Артём, — представился я. — Значит, вы сын искусствоведа Соколовского?
— Да, яблоко от яблони упало очень далеко, — хохотнул он.
В самом деле, ничего общего со строгим искусствоведом с тростью я не заметил. Даже забавно.
— Изначально прямо Джокера хотел, ну ты понимаешь, Хит Леджер, Хоакин Феникс. Но твой Шут… Он подходит куда больше!
— Почему же? — с интересом спросил я. — Образ-то непростой.
Алексей скрестил руки на груди.
— Я в девяностые с нуля начинал, — сказал он. — И твёрдо хотел всего добиться сам. Батя твердил мол надо как он… Искусство, все дела. Но не моё это, и я всегда это знал! И, знаешь, я иногда выигрывал, а иногда в пух проигрывал. Но никогда не отступал, понимаешь? Ни разу. Шут как раз про это, про человека, который начинает с нуля и идёт до конца. Дурак в глазах умников, но отважный дурак.
Я слушал с искренним интересом. Человек этот мне неожиданно нравился, и чувствовалось, что характером он тоже нисколько не похож на своего отца. Которого раскусить так и не удалось.
— А отец ваш, — спросил я. — Эту идею поддержал?
— Отец? — Алексей хмыкнул. — Да он меня в грош не ставил, пока я денег не заработал. Считал что я разочарование семьи. В живописи не секу, в музыке тоже. Не то что батя. А теперь, когда у меня бизнес поднялся, вдруг у него и интерес проснулся. Сам звонит, сам приезжает. Говорит, мой заказ — это «любопытный художественный эксперимент». А раньше бы сказал, что ерунда это всё.
Я слушал и не перебивал. Между отцом и сыном Соколовскими явно лежала старая обида. Кто знает, может, однажды это и пригодится.
— Ну, творите дальше, — весело подытожил Алексей. — Отец сказал, ты лучший, а он, паршивец, в этом деле разбирается. Так что не подведи.
— Постараюсь, — улыбнулся я.
Он ещё немного поговорил с Димой и Денисом, дал им пару указаний и покинул бокс стремительной походкой.
Итак, возможно, он может стать новым союзником. А может и нет. Время покажет.
* * *
Утром я снова отправился на практику в поликлинику. Старшая медсестра, которая распределяла практикантов, решила провести рокировку. К Зинаиде Васильевне отправили другого практиканта, а меня направили в перевязочную.
И там я познакомился с другим практикантом, молодым человеком лет двадцати. В идеально отглаженном халате и с высокомерным выражением лица.
— Привет, — нехотя сказал он мне. — Слышал про тебя. Тату-мастер, да?
— Всё верно, — спокойно ответил я. — Меня зовут Артём.
— Виталий, — небрежно бросил он. — У меня вся семья врачи. Так что я тут, можно сказать, по праву рождения. И уже на третий курс перешёл, так что старше тебя явно.
Я не стал отвечать. Такие, как Виталий, мне были хорошо знакомы. Просто принялся за работу.
Перевязочную медсестру звали Нина Петровна, и она оказалась тихой спокойной женщиной. Ловко говорила что и кому из нас делать.
— Так, Артём, давай сам перевязку сделать попробуешь, я пока журнал заполню, — улыбнулась она мне.