Страница 4 из 75
Глава 2
Я на рулетку жизнь свою поставлю. Я в казино фортуне дань оставлю!
Мужчина зашёл в мастерскую и громко закрыл за собой дверь. Его взгляд бродил по всей мастерской, а кулаки были сжаты.
— Где мой сын? — повторил он. — Это ты с ним связался! А теперь он пропал.
Я не торопился отвечать. Спокойно отложил салфетки, которыми только что убирал рабочее место. Посмотрел на Чижикова-старшего.
— Присаживайтесь, — ровно сказал я. — В ногах правды нет. А разговор у нас, чувствую, будет долгий.
— Я тебе сяду! — вскинулся он. — Быстро ответь мне, где мой сын! Куда ты его дел?
— Я его никуда не девал, — пожал я плечами. — Более того, с ним абсолютно всё в порядке. Но раз вы этого не знаете, то какая-то проблема есть у вас. Сядьте.
Мужчина растерялся. Бросил на меня короткий взгляд, но всё-таки сел на стул.
— Как вас зовут? — для начала спросил я.
— Виталий Евгеньевич, — буркнул он. — Так что, ты в курсе, где Денис?
— В курсе, — кивнул я. — Но для начала расскажите мне, что случилось. Почему начальник отдела дознания в полиции этого не знает, а тату-мастер знает.
Я надел монокль и коснулся пальцами броши в кармане.
«Активировано свойство „Анализ слабых звеньев“».
Вокруг Виталия Евгеньевича не было нитей корысти, какие я видел у того лжесвидетеля в суде. Не было лжи, не было выгоды. Была глухая застарелая боль, спрятанная под грубостью и злостью. Этот человек не врал. Он и впрямь не знал, где его сын. И страдал от этого куда сильнее, чем готов был показать.
Только он был слишком гордым, чтобы показывать свои слабости наружу.
Я убрал монокль обратно в карман.
— Рассказывайте, — мягко повторил я. — Что случилось? Вы поругались?
— Тебе какое дело? — спросил Виталий Евгеньевич. — Какое это отношение имеет к делу?
— Самое прямое, — ответил я. — Более того, часть ответа на свой вопрос я знаю и так. Если бы вы не поругались, но Денис пришёл бы за помощью к вам, а не ко мне. К человеку, с которым его ничего не связывает.
— А у него проблемы? — выдохнул Чижиков-старший. — Так и думал. Потому что мозгов нет абсолютно. Я же мог его пристроить в школу полиции, и пошёл бы по моим стопам. Карьерный рост хороший, выплаты, всё как полагается. Глядишь, и добился бы чего-то. Но нет, вы молодёжь всегда всё лучше всех знаете. Что вообще за профессия — чинить машины⁈
Его прорвало, он явно держал всё это в себе, и не с кем ему было поделиться. Поэтому начал изливать всё мне.
Я слушал молча, как привык слушать истории своих клиентов.
— Где это видано, чтобы сын такого уважаемого человека копался в масле машинном, — он ударил кулаком по столу. — И постоянно вляпывался в неприятности. И вот я не выдержал, сказал ему, что-либо он берётся за голову, либо пусть валит из моего дома на все четыре стороны. Он собрал вещи и ушёл. И с тех пор я не знаю, где он. А тут мне доложили, что его рядом с тобой видели!
— Это правда, — спокойно ответил я. — Денис был со мной. А теперь он работает в автосервисе у одного человека. Отрабатывает долг, который сам себе по глупости нажил. Живёт отдельно. Не пьёт, не пропадает, на дурную дорожку не свернул.
— У какого человека? — Виталий Евгеньевич снова напрягся. — Что за долг? Что это за люди, я их по базе пробью!
Он начал было подниматься, но я жестом остановил его.
— Я не буду отвечать на эти вопросы, — покачал я головой. — Не имею права. Если Денис захочет, то расскажет сам.
— Он со мной не общается, — хмыкнул Чижиков-старший. — Заблокировал мой номер и всё тут. Я надеялся, что он одумается, поймёт, что был не прав.
— А с чего вы взяли, что он не прав? — уточнил я. — Вы уважаемый человек, и я это знаю. И ваша профессия действительно важна и почётна. Но если ваш сын захотел выбрать другой путь — это его выбор. В этом мире дети не обязаны постоянно следовать за своими родителями в выборе жизненного пути.
Это в моём мире у простолюдинов было так принято. Сын кузнеца становился кузнецом, сын фермера — фермером.
— Я же лучше знаю, что надо моему сыну! — отозвался Виталий Евгеньевич.
— Распространённое заблуждение, — покачал я головой. — Ваш сын прекрасный автомеханик. И разбирается в том, что делает. Я знаю, вы желаете ему добра. Но именно из-за ваших попыток навязать своё мнение он и не пришёл к вам, когда у него были трудности. Он пришёл ко мне, и я ему эти трудности помог решить.
Чижиков помолчал, явно обдумывая мои слова.
— Как мне с ним увидеться? — наконец, спросил он.
— Я устрою вам встречу, но при условии, что вы не будете начинать разговор с конфликта, — сказал я. — А дадите Денису возможность высказаться, и спокойно с ним поговорите. Идёт?
Он поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Идёт, — неохотно сказал он.
Я взял телефон и позвонил Денису. Тот ответил почти сразу.
— Привет, Артём, — голос его был бодрым. — Что случилось?
— Денис, с тобой хочет поговорить твой отец, — сказал я. — Он волнуется за тебя, и хочет убедиться, что ты в порядке.
В трубке повисла напряжённая тишина. Виталий Евгеньевич также с напряжением ждал окончания моего разговора.
— С чего бы вдруг ему стало не насрать на меня? — проговорил Денис. — Вечно на своей чёртовой работе. А когда узнал, что я не хочу в менты идти, так вообще крест на мне поставил. Да пусть идёт куда подальше!
— Денис, ты необъективен, — спокойно сказал я. — Твой отец совершил ряд ошибок, но и ты тоже. И теперь вам надо их исправить, а не бегать от них. Поэтому вам надо встретиться.
— Не хочу его видеть! — выкрикнул Денис.
— А придётся, — строго сказал я. — Я помог тебе, и теперь ты мне должен. Считай, что встреча с отцом вернёт твой долг передо мной.
Денис обиженно засопел.
— Передай ему, что я буду ждать его в нашем баре сегодня в восемь вечера, — наконец, сказал он. — И что как только он что-то сказанёт — я уйду!
— Передам, — ответил я.
Повесил трубку и передал наш разговор Виталию Евгеньевичу.
— Вот, это ваш шанс наладить отношения с сыном, — подытожил я. — Не упустите его. Второго такого шанса может и не представиться.
Он кивнул. Встал, поправил рубашку.
— Хороший ты парень оказался, — сказал Чижиков мне. — Теперь понятно, почему Вика вместо моего оболтуса тебя выбрала. Спасибо тебе. И если нужна будет какая помощь — обращайся.
Он оставил на столе свою визитку и вышел из мастерской. Что ж, я сделал что мог. Теперь всё зависело от двух Чижиковых.
* * *