Страница 19 из 78
Я пошёл по светящимся стрелкам. За поворотом открылась восточная галерея: в ней разом гудели шесть портальных арок. Отыскав вторую арку, я встал в хвост небольшой очереди.
Спустя пять минут я подошёл к переплетению гигантских корней, между которыми клубилась изумрудная пелена. Дежурная жрица коснулась кристалла на моём запястье, сверила отклик и жестом указала на переход:
— Допуск подтверждён. Возвратный маршрут доступен через любой публичный терминал до истечения срока.
Я шагнул в сияние.
Переход занял долю секунды. Зелёный туман рассеялся — и прямо передо мной с истошным ржанием взвился на дыбы белоснежный единорог.
Тварь мёртвой хваткой вцепилась зубами в плетёную корзину с фруктами. Молоденькая эльфийка с отборной руганью тянула корзину на себя, а рогатый наглец упёрся всеми четырьмя копытами в мостовую. Плетение не выдержало и с треском лопнуло. Эльфийка шлёпнулась на брусчатку, а белоснежная скотина ловко подцепила самое крупное яблоко и галопом унеслась на газон.
— Проклятый ненасытный паразит! — послала она ему вдогонку сочное проклятие.
Единорог даже ухом не повёл, с хрустом перемалывая добычу.
Вот вам и сказочный заповедник чистоты и благородства. Характер у местных обитателей оказался вполне земной.
Я запрокинул голову.
Город вздымался ввысь вокруг исполинских, уходящих в облака деревьев-титанов. В толще живых стволов уютно светились витражные окна, на циклопических ветвях громоздились ярусы изящных особняков, кроны соединялись подвесными висячими мостами, а винтовые лестницы спиралями обвивали кору. В небесной синеве плавно кружили всадники на пегасах, заходя на посадочные террасы среди листвы. По изумрудным лужайкам лениво бродили единороги, и один из них уже с явным интересом принюхивался к сумке зазевавшегося прохожего.
Здесь царил вечный солнечный полдень. Вода струилась по резным желобам в корнях, кроны давали мягкую тень, но солнечный свет всё равно заливал вымощенные камнем проспекты. Люди возводили мегаполисы, надрываясь с камнем и раствором. Эльфы просто уговорили лес построить всё за них.
Я задумчиво потёр подбородок.
И в какой из этих гигантских коряг окопался фанатичный «Светлый путь»?