Страница 15 из 78
Свежий кордий уже ждал на столе. Сиси оставила фарфоровый чайник на мягко мерцающей тепловой руне, а корзинку с выпечкой заботливо укрыла льняной салфеткой. Я плеснул себе полную кружку. Густая терпкая горечь в сочетании с лёгкой ягодной кислинкой мигом разогнала остатки утренней вялости.
Сдёрнув салфетку, я подцепил пышную сдобную плюшку. Тесто замесили на совесть: сливочное масло, звонкая сахарная корочка и густой, пряный аромат корицы с распаренным изюмом. Плотный завтрак уже остался позади, но горячая сдоба под терпкий кордий заходила сама собой.
Вслед за первой сразу же растаяла вторая.
Сиси вошла на кухню с объёмной охапкой одежды как раз в тот момент, когда я смахивал со стола крошки. Сверху на ворохе ткани тускло поблёскивала серая маска Щипача.
— Я рассчитывала, что ты оставишь хотя бы пару штук, — вздохнула она, выразительно покосившись на почти опустевшую плетёную корзинку.
— Одну оставил.
— Невероятная щедрость.
Она с глухим шорохом сгрузила стопку на край стола. Сверху лежал тяжёлый тёмно-синий плащ из плотного бархата с массивной кованой пряжкой в виде оскаленной волчьей пасти.
— Слишком броско, — я поморщился и отодвинул ткань пальцем.
— Зато зачарован от ливня, грязи и придорожной пыли.
— В таком парадном тряпье я буду выглядеть как беглый заговорщик, который изо всех сил напрашивается на проверку патруля.
Сиси закатила глаза, отбросила плащ в сторону и ловко встряхнула изумрудную шелковую рубаху — тонкая золотая вязь по вороту вспыхнула на свету рун:
— Эльфийская работа. Ручное плетение, зачарование на лёгкость движений.
— Вот эльфам её и оставь.
— Тебе вечно мешает эта дурацкая привычка прятать в бездонный инвентарь самые роскошные трофеи.
— Я снял это с наёмников, пытавшихся перерезать мне горло.
— Тем более грех добру пропадать. Убийцы с приличным вкусом нынче наперечёт.
Третий комплект лёг на стол без лишнего пафоса: немаркая, добротная рубаха из плотного серо-коричневого сукна, прочные кожаные штаны, лёгкая дорожная накидка без родовых гербов и нашивок, а в довесок — мягкий суконный берет. Материал не боялся грязи, отлично держал тепло и никому не намекал на толщину гильдейской казны.
— Вот этот в самый раз, — кивнул я, огладив шероховатую ткань рукава.
— Кто бы сомневался, — хмыкнула она.
— Зачем тогда вообще притащила предыдущие?
— Проверяла, не выветрил ли пентхаус с бассейном остатки твоей практичности.
Я потянулся было к чашке с остатками кордия, но с лестничного пролёта донеслось тяжёлое, мерное шарканье кованых сапог. В дверном проёме нарисовался Дундук. Свою любимую дубину он оставил внизу, зато через широченное плечо деловито свисал толстый пеньковый канат с размочаленным концом.
— Хозяин! — гаркнул зомби, аж деревянные ложки на полке звякнули. — Принц дозрел. Совсем спелый стал!
— Так быстро? — я приподнял бровь.
— Орал как резаный порось, во всю глотку! — с гордостью доложил мертвяк, почесав затылок корявой ручищей. — Обещал любые тайны выложить, только чтоб Хозяина позвали. И золота насыпать целые сундуки!
— Ты его отвязал?
— Снял со стула, ага. Морда совсем тёмно-пунцовой стала, глаза навыкате. Госпожа Сиси ведь строго-настрого велела не портить тушку раньше времени.
Сиси сдержанно кивнула и с невозмутимым видом отодвинула корзинку с остатками выпечки подальше от цепких пальцев зомби:
— Хоть в чём-то от тебя толк есть.
— Веди его сюда, — распорядился я, поднимаясь со стула.