Страница 13 из 78
В прошлый раз я подобрал наряд сам и завершил вечер похищением кронпринца с перепачканными рукавами. Прямой связи тут, разумеется, не было, но у Сиси на этот счёт наверняка имелась собственная непоколебимая логика.
Она прищурилась, задержав взгляд на вчерашнем пиджаке, и едва заметно качнула головой:
— Ладно. Кордий заварю через минуту. Плюшки остались с утренней выпечки — сейчас закину на подогревающую руну. Что ещё?
— Трофейная маска со Щипача, — я подался вперёд, понизив голос. — Закончила с ней?
— Ещё вчера, — Сиси стянула с крюка начищенный медный ковшик и набрала ледяной воды из бадьи. — Невидимость давал его собственный системный навык, а вот лицо скрывает сам артефакт. Я переплела треснувшие рунические цепочки. Принесу вместе с вещами.
Сиси сняла чайник с крюка, всыпала щедрую порцию кордия, залила водой и опустила на подогревающую руну. Пока вода закипала, я надиктовал Барду сообщение с адресом конторы «Зелёный Лес» и распорядился выяснить, кто её арендует и под чьим началом они ходят.
Закончив надиктовывать сообщение Барду, я оперся локтями о край стола. Настало время вспомнить о главном трофее минувшей ночи.
— Где сейчас Леонард? — негромко спросил я.
Сиси накрыла заварочный чайник льняной салфеткой и повернулась ко мне:
— В склепе. Дундук сидит над ним безвылазно со вчерашнего вечера.
— Живой ещё?
— Утром хрипел вполне бодро, — она смахнула невидимую соринку со столешницы. — Я отнесла ему кувшин воды и доходчиво объяснила Дундуку, что ломать пленнику кости пока не входит в твои планы.
Я отодвинул стул и не спеша поднялся на ноги, поправляя ворот:
— Пойду проверю, насколько спелся этот странный дуэт.
— Сходи, проветри его величество, — в голосе Сиси мелькнула лукавая усмешка. — К твоему возвращению накрою на стол и принесу вещи.
Она развернулась и зашуршала юбками в сторону кладовых, а я толкнул тяжёлую деревянную дверь и начал спускаться по гулким каменным ступеням в полумрак подземелья.
Внизу стояла гулкая тишина. Проход в зал перекрывала массивная дубовая дверь, стянутая коваными полосами. Раньше я на неё и внимания не обращал: открывалась, закрывалась и честно несла службу без претензий на прибавку к жалованью. Сейчас она стала идеальной мишенью для проверки.
До свободного пятачка за ней было чуть меньше двух метров. Я отлично помнил планировку: слева — стеллажи с заготовками, справа — груды костей, а прямо за порогом — просторный проход.
Я зафиксировал точку в памяти, отдал мысленный приказ и активировал «Шаг».
Пространство вокруг смазалось, в ушах негромко хлопнуло — и подошвы ступили на каменный пол уже внутри склепа.
Тяжёлые доски остались за спиной. Дверь перестала быть преградой. Навык стоил каждого вложенного очка.
В двух шагах от меня Дундук остолбенел с дубиной наперевес. Его нижняя челюсть отвисла, а свободная рука рефлекторно метнулась к костяному тесаку на поясе:
— Хозяин прошёл сквозь дерево! — ошарашенно пробасил зомби, ткнув толстым пальцем в сторону глухой дубовой створки.
— Привыкай, — невозмутимо отозвался я, стряхивая с плеча невидимую пылинку.
Я окинул взглядом зал, и утро окончательно перестало быть томным.
В центре комнаты на толстой балке покачивался стул, привязанный вверх ножками. Спинка зависла в полуметре от плит. К этому стулу верёвками намертво прикрутили Леонарда. Принц висел вниз головой, налился густым багрянцем и яростно мычал сквозь кляп. Растрёпанные волосы метли пол, распухший от удара нос напрочь лишал его царственного величия, но пальцы и суставы были целы.
Под его головой аккуратно стоял широкий медный таз. Рядом лежала ровная стопка сухих поленьев, а на каменном выступе стеллажа выстроились миска с крупной солью, связка вымоченного лаврового листа и кухонный тесак.
Дундук вернул дубину на плечо, деловито присел на корточки и принялся аккуратно укладывать дрова прямо под висящим принцем.
— Дундук, — я шагнул ближе, разглядывая импровизированный вертел. — Что здесь происходит?
— Дундук строго исполняет приказ! — с нескрываемой гордостью отозвался зомби, деловито подтыкая толстое сосновое полено под перекладину. — Хозяин вчера велел приготовить принца к переговорам. Вот Дундук и готовит.
Леонард в ответ бешено заколотил пятками по перекладине стула и издал сквозь плотный кляп звук, подозрительно похожий на вой загнанного кабана.
— И как успехи кулинарной мысли? — поинтересовался я, скользнув взглядом по натюрморту.
— Почти готово! — зомби довольно осклабился, обнажив крепкие желтоватые зубы. — Дундук всё по науке сделал: тушу подвесил вниз башкой, чтоб дурная кровь в таз сошла, соль натолок покрупнее, лист в рассоле вымочил. Щас костерок запалит — и будет первый сорт.
Он выудил из-за пазухи массивное железное огниво, прижал кремень к пучку сухой щепы и уже замахнулся для первого удара.
— Огонь отставить.
Рука зомби замерла на полпути. Кремень даже не высек искры. Леонард под потолком судорожно, со свистящим всхлипом выдохнул через мокрую тряпку и тряпичной куклой повис на верёвках.
— Так мясо же совсем сырое, — опешил зомби, захлопав мутными бельмами. — Жесткое будет, Хозяин. Не прожевать.
Я перевёл взгляд с начищенного медного таза на ровные стопки сухих дров и плавающий в глиняной плошке лавровый лист.
Вчера я на ходу бросил дежурную фразу о подготовке к разговору. До прямолинейных извилин мертвого слуги дошло только ключевое «приготовить», и он не задумываясь пустил в ход классический рецепт разделки дикого лесного вепря: подвесить за копыта, спустить кровь, засолить и бросить на копчение.
Спасибо ещё, что не догадался обмазать смолой и ощипать.
— Дундук, подготовить к переговорам — это значит дать пленнику очухаться и развязать язык, а не запекать его со специями на углях.
Зомби озадаченно почесал затылок обухом огнива, тяжело вздохнул и нехотя опустил растопку на пол:
— Совсем не жарить? — с надеждой в голосе переспросил он.
— Совсем.
— А хоть присолить? Для верности?
— Тоже нет.
Дундук с искренней, почти детской скорбью покосился на миску с серой крупной солью, но перечить воле Хозяина не посмел.