Беглянки

Однако улизнуть с грозных, хоть и подслеповатых, глаз «Крота» оказалось не так-то легко. «Подготовка сцены», как оказалось, включала в себя всего лишь мытье полов и всех поверхностей, на которые может упасть взгляд неподражаемых кумиров. Самих «Рубиновых Брызг» спутницы, к великой печали графини, так и не увидели. Менестрели, закутавшись с головой в странные плащи (больше похожие на покрывала), ушли наверх — вздремнуть перед выступлением. Разглядеть что-то за «покрывалами» было невозможно. «Коровка» объяснила Ветте, что эти плащи сделаны на заказ, поскольку Брызги слишком популярны.

— Это для того, чтобы укрыться от глаз поклонниц, понимаешь?

— Но ведь сразу понятно, что это они. Если, как ты говоришь, эти покрывала лишь у них, и они же должны были приехать выступать...

— Да нет, ты не понимаешь, зато они скрыты от взглядов назойливых фанаток.

— Пока не видно никаких фанаток.

— Ха, ты дождись вечера — здесь будет толпа поклонниц, уж можешь мне поверить. Вон, за окном уже стайка собирается.

Около гостиницы, как гордо звали местные эту небольшую харчевню с парой спален, действительно появилось несколько девушек. Они с хихиканьем заглядывали в окна и убегали врассыпную, стоило только «Кроту» выйти на улицу.

Ветта до сих пор не понимала ажиотажа вокруг менестрелей. «Может, оно и к лучшему, что полукровка не хочет брать меня с собой к скупщику? Успею посмотреть хотя бы часть выступления».

Тунрида, в свою очередь, пребывала в довольно типичном для нее состоянии крайней раздражительности. Мытье полов не входило в десятку самых любимых занятий полукровки. По правде говоря, не только в десятку, но и в сотню. В тысячу! Короче, она терпеть не могла драить полы. И вот из-за идиотского спектакля ради проезда ей приходится заниматься этой падшей работой. Лишь с приближением заката «Крот» наконец отпустил слуг на заслуженный отдых.

Спутницы договорились, что Ветта ждет полукровку внизу у стойки, не подходя к «сцене», чтобы Рид смогла ее увидеть. В свою очередь, полукровка должна была быстренько найти покупателя, сбыть рубин, закупить припасы для дальнейшего пути и, по возможности, ненавязчиво выяснить, не висят ли их портреты на каждом столбе до границы.

«Коровка» и «Заноза» тем временем принесли еду для «Своры». Уставшие работники сразу же кинулись на поздний ужин. Затем большая часть «Своры» расположилась около импровизированной сцены (ради выступления менестрелей им пришлось сдвигать столы и лавки, чтобы освободить место у стены). Парни вынесли чехлы с инструментами РБ.

Тунриде удалось скрыться незаметно. Не сказать, что это стоило ей особых трудов, поскольку начала прибывать публика. Ветта заняла место у стойки хозяина харчевни-гостиницы. Хорошо хоть, что со всеми треволнениями по поводу выступления «Коровка» совсем забыла про Синьку — Рид унесла его с собой. Осталось лишь дождаться полукровку и наслаждаться музыкой «Рубиновых Брызг».

В харчевне был ад.

Количество обезумевших женщин пугало.

Многие девушки расписали лица красными точками, очевидно символизирующими рубиновые брызги. Хотя больше походило на эпидемию ветрянки. Самое странное, что помимо этих девиц в харчевне встречались и мужчины с похожими пятнами; только на их суровых скуластых лицах красные точки смотрелись скорее как брызги крови. Поклонники всех возрастов смотрели остекленевшим взором на своих кумиров — легендарных Брызг. Да, вот и сбылась мечта Ветты: она воочию увидела «богов сцены».

Боги снизошли в виде пятерых парней, одетых более чем странно. У одного на голое тело был надет кожаный жилет — черный с красными блестками, и при этом на шее висело явно рубиновое ожерелье, столь маленькое, что больше походило на ошейник. Второй щеголял рваными штанами и ярко-красной шелковой рубашкой.

Двое были одеты одинаково: в черные рубахи с красными жилетами, только у одного штаны были красные с черными полосами, а у второго — наоборот. Самым странным был костюм пятого менестреля: на голое тело он натянул какую-то сеть из блестящего красного материала, на ногах были высокие черные сапоги, а вместо штанов — какие-то короткие кальсоны.

Все менестрели обладали длинной нечесаной шевелюрой. Еще их, пожалуй, роднило выражение лица: взгляд с ленцой, чуть презрительная усмешка. Изредка один из них посылал в толпу воздушные поцелуи, что приводило к настоящим дракам среди поклонниц — каждая утверждала, что поцелуй предназначался именно ей. Ветта старалась держаться подальше от музыкантов; это было несложно, поклонницы обступили парней плотной стеной.

Тут один из менестрелей, тот, что в сети, завопил:

— А теперь пришла пора музыки!

Рев, который издали поклонницы, явно был слышен в соседнем графстве.

Ветта, никогда не слышавшая их песен, с осторожным оптимизмом понадеялась: «Может, Рид всё-таки преувеличивает? Может, их песни не так уж плохи?»

Парни заиграли вступление. У них были разные инструменты: гитара, мандолина, а один музыкант сидел за большим барабаном, который издавал на удивление громкий звук — будто кто-то методично колотил по дну гигантского котла. Два оставшихся менестреля, очевидно, пели, не отвлекаясь на исполнение музыки.

Начать выступление «Рубиновые Брызги» решили с их новой песни:

Не плачь, красавица,

Это нам не нравится.

Звезды ведь не плачут,

И это много значит.

Рубиновые брызги моего сердца,

Рубиновые брызги — так плачет душа!

От этой любви мне никуда не деться,

И эту ночь, и эту ночь мне не забыть никогдааааАААААА!!!!...

«Божиня, когда вернется Рид?!»

За первой песней последовала «Как я люблю», потом «Почему не любишь ты?», следом — «Я тебя разлюбил» и, наконец, просто «Безответная любовь».

После первой Ветта впервые попросила у хозяина харчевни вино, после третьей — ром.... К моменту, когда Рид вернулась, Ветта как раз допивала вторую порцию чистейшего виски.

— Помнится, кто-то говорил мне о вреде алкоголя.

— Это была крайняя мера! Ик. Должна заметить, что этих тренькающих маргиналов музыкального мира следовало бы оградить от общества ради соблюдения реститутивной психогигиены. Презумпция психического здоровья не позволяет запереть данных субъектов в лечебнице без судебно-психиатрической экспертизы, однако я уверена, что великие либреттисты одобрили бы подобное действие.

Все это графиня пробормотала, не отрывая головы от столешницы.