Страница 48 из 58
Платье я надела без спешки. Застегнула, разгладила ладонями юбку. Брошь приложила к вырезу, потом убрала в коробочку. Без нее шея казалась длиннее. Захотелось надеть только маленькие серьги.
К приходу Гаррета я уже была готова.
Он постучал снизу, и я вышла на наружную лестницу. На нем был темный праздничный костюм. Я привыкла видеть его с открытым воротом, с закатанными рукавами, и теперь на мгновение замедлила шаг.
Я спустилась, остановилась на последней ступеньке и поправила край его воротника. Мне хотелось прикоснуться.
— Ты очень красивый.
Он улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал. Я положила ладонь ему на грудь, еще немного постояла рядом, прежде чем отпустить. Гаррет помог мне сесть в экипаж.
Рута выглянула из своей двери и пожелала хорошо погулять. Я помахала ей рукой. Во дворе осталась моя мастерская с запиской о выходном, а у меня на коленях лежала маленькая сумка с платком и перчатками.
Первые улицы я почти не замечала. Потом экипаж повернул, и я узнала дорогу.
Здесь я часто ездила за покупками. У булочной стояла та же скамья, у дома на углу подправили ограду. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее я сжимала сумку. Достала перчатки, медленно надела, расправляя ткань на пальцах.
У дома уже стояли экипажи. Ворота были открыты, двое работников переносили к саду корзины. Над дорожкой мелькало светлое полотно навеса. Его привезли вовремя: Мира накануне прислала короткую записку, что все установлено и платье ждет ее в комнате.
Гаррет вышел первым, протянул руку.
Я спустилась. Под ногами оказался знакомый камень, в трещине у края крыльца росла тонкая травинка. Я вдруг вспомнила, сколько раз переступала через это место с корзиной, спеша попасть в дом до дождя.
Теперь стояла и не могла сделать следующий шаг.
— Лидия? — тихо позвал Гаррет.
Я посмотрела на него.
— Сейчас. Мне нужно немного привыкнуть.
Он подождал, пока я сама возьму его под руку.
Дверь открыла горничная, которую я хорошо знала.
Она улыбнулась при виде меня, потом перевела взгляд на Гаррета и отступила, пропуская нас.
— Добрый день, госпожа. Госпожа Мира просила сразу проводить вас наверх.
Я едва не ответила, что знаю дорогу. Сдержалась, поздоровалась и сняла перчатки.
В холле пахло цветами. На стене висела картина, перед которой я когда-то учила Миру застегивать плащ. Она смотрела на нарисованную лошадь и забывала про пуговицы.
Я положила перчатки в сумку. Гаррет оглядывался, а я смотрела на столик, который передвинули к лестнице. Прежде он стоял у стены.
Из боковой двери вышла женщина с подносом.
— Госпожа, простите, чайные приборы оставить здесь или перенести к выходу в сад?
Я уже повернулась к столику, собираясь ответить, но остановилась.
— Спросите управляющего, пожалуйста. Он занимается столами.
— Хорошо, госпожа.
Женщина пошла дальше. Горничная предложила проводить Гаррета в сад, но в это время из коридора появился Рейнар.
Он остановился, увидев нас вместе. На нем был праздничный сюртук, у воротника закреплен небольшой светлый цветок. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.
— Здравствуй, Лидия, — произнес он наконец.
Я поздоровалась.
— Рейнар, это Гаррет Бран.
Рейнар протянул руку, Гаррет пожал ее. Они обменялись приветствиями.
— Мира наверху, — сказал Рейнар. — Просила, чтобы тебя не задерживали. Оскар в саду, я провожу господина Брана.
Я посмотрела на Гаррета. Он слегка коснулся моей спины.
— Иди. Увидимся внизу.
Я поднялась по лестнице, приподняв юбку на повороте. У двери Миры остановилась, чтобы перевести дыхание, потом постучала.
— Входи, мам!
Я открыла дверь и сразу увидела ее у туалетного столика. Волосы были подняты, несколько прядей обрамляли лицо. В прическе поблескивали жемчужные заколки Верены. На плечах лежала легкая накидка, которую дочь придерживала у груди.
Верена стояла у окна со сложенной фатой. На ней было дымчато-голубое платье. Она повернулась, и мы поздоровались.
Мира переводила взгляд с одной на другую. Я поставила сумку на комод, рядом с вазой, в которой стоял букет.
— Ты завтракала? — спросила дочь.
— Да. А ты?
— Половину булки съела. Вторую не смогла. Теперь опять хочу.
Верена подошла к столику, взяла тарелку с оставшейся половиной и подала ей.
— Поешь сейчас. Еще успеешь.
Мира доела булку, вытерла руки и встала.
— Мам, поможешь мне застегнуться?
— Конечно.
Верена положила фату на кровать и отступила, освобождая место. Я подержала платье, пока Мира сняла накидку и осторожно вдела руки в рукава. Шелк расправился, я соединила края лифа у нее на спине.
Мира стояла передо мной, чуть склонив голову. Я видела знакомую родинку у нее на затылке, светлую полоску кожи под поднятыми волосами. Сколько раз я расчесывала эти волосы, когда она еще не умела сидеть спокойно и сердилась на каждый узелок.
Пальцы на первой пуговице дрогнули. Я подождала немного и застегнула следующую, потом еще одну. Дочь молчала, и я слышала, как она дышит.
Когда закончила, Верена подошла с фатой.
— Подержи волосы здесь, — попросила она Миру. — Я закреплю, как нам показали.
Мира придержала волосы. Верена закрепила фату; ткань осталась полной длины, мягко легла за плечами.
Я расправила нижний край, чтобы он не завернулся, и отошла.
Мира повернулась к зеркалу. Мы обе смотрели на нее.
— Вот теперь я начинаю бояться, — сказала дочь. — Мам, побудь со мной еще немного.
Я взяла ее за руку.
Верена взяла пустую тарелку со столика.
— Я спущусь. Твой отец должен скоро зайти за тобой. Скажу, что вы еще здесь.
— Спасибо, — ответила Мира. — И за заколки тоже. Мне с ними очень нравится.
Верена поцеловала ее в щеку и вышла. Я поправила подушку на стуле, помогла дочери сесть.
Некоторое время мы молчали.
— Я вчера убирала вещи, — сказала Мира. — Те, которые заберу к Оскару. Думала, быстро сложу, а потом нашла ленту от старого платья. Помнишь, с желтыми цветами?
Я помнила. Мира носила его лет в двенадцать, пока рукава не стали короткими.
— Я еще из остатков сделала тебе пояс, — сказала я.
— Да. Вот его и нашла. Села на пол, стала перебирать все подряд. Оскар пришел за мной, а я еще не одета и вокруг ничего не убрано.
Я погладила ее пальцы.
— Трудно собираться?