Страница 22 из 58
К вечеру работа была закончена. Снаружи почти ничего не изменилось, а внутри теперь лежала новая гладкая ткань.
Хозяйка сливового платья пришла на следующий день после двух, как мы и договаривались. Я попросила ее поднять руки, сесть, наклониться, застегнуть платье самой. Женщина все сделала, потом провела пальцами внутри возле проймы.
— Совсем по-другому. Больше не цепляет.
— Там теперь гладкий шов. Но если после носки где-нибудь начнет тянуть, зайдите, посмотрю.
Она отдала оставшийся серебряный и спросила, можно ли осенью принести теплую юбку. Я ответила, что можно. Пока мы складывали платье в сверток, она еще раз поблагодарила меня. Рассказывать ей, сколько я провозилась, было незачем.
Вечером я подсчитала время и долго смотрела на итог. За каждый час получилось заметно меньше, чем на простом укорачивании подола. Часть заработка я потратила еще и на дополнительное освещение — два вечера просидела с лампой.
На следующей странице сделала короткую пометку: прежде чем назначать цену замены подкладки, проверить, как она соединена с верхом. При сомнениях просить оставить вещь для осмотра и давать ответ позже.
Через неделю после развода, утром, я приняла два повседневных платья: нужно было укоротить подолы. Обошла заказчицу, попросила надеть туфли, с которыми она собиралась их носить, проверила ширину юбок. Назвала двадцать четыре медяка за обе вещи и предложила забрать через два дня, после полудня.
Мира по-прежнему не отвечала. После утренней почты я еще некоторое время прислушивалась к шагам во дворе, потом убрала свадебное платье на полку в его короб. Для следующей примерки все было под рукой. Я не стала снова его доставать, чтобы проверить левое плечо: без дочери все равно нельзя было закончить подгонку.
Работу для посетительниц я завершила в четыре. Подмела, разобрала остатки ниток и поднялась наверх поставить ужин греться. Капусту с мясом я приготовила накануне; сегодня достаточно было подлить немного воды и оставить горшок у жара. Спустилась закончить собственную блузку, у которой давно хотела переделать слишком узкие манжеты.
К вечеру в мастерской стало душно. Левая створка была открыта с утра, а правую я снова попыталась сдвинуть и только больно уперлась ладонью в ручку.
— Она у вас всегда так?
Гаррет стоял за окном, по другую сторону узкой полосы земли под стеной. Рукава он закатал, в одной руке держал связку ключей. Во дворе уже закрывали мастерские.
— С самого начала, — ответила я. — Иногда поддается, если приподнять. Но сегодня не получилось.
Он подошел ближе и посмотрел на нижний край рамы.
— Хотите, проверю? Похоже, здесь цепляет. Если дело только в этом, недолго исправить.
Я убрала руку с ручки.
— Посмотрите, пожалуйста. Я уже устала с ней бороться.
Гаррет обошел угол и вошел через дверь. Я отодвинула стул, освобождая ему место. Он открыл створку настолько, насколько она позволила, осмотрел петли и провел пальцем по дереву снизу.
— Вот тут видно, где трет. Немного сниму, потом еще раз примерим. Только придется отнести к себе, здесь неудобно.
Я помогла убрать со стола то, что могло помешать. Гаррет принес инструменты, снял створку и вынес во двор, держа обеими руками за раму. Я вернулась к блузке, сделала несколько стежков и снова посмотрела через окно.
В мастерской напротив Гаррет положил створку на верстак. Йост что-то спросил, показав в сторону незаконченного экипажа. Гаррет ответил, и старший мастер кивнул, убирая за спину длинный кожаный фартук.
Я не слышала их слов. Видела только, как Гаррет наклоняется над деревом, как придерживает раму, проверяя край. Потом опустила глаза к блузке и поняла, что держу иглу в воздухе.
Когда Гаррет вернулся, во дворе остались лишь мы и переплетчик, который запирал свою дверь. Я придержала створку, пока он закреплял ее на месте. Возле моего плеча двигался его локоть. На предплечье виднелась короткая светлая царапина, возле запястья темнели волосы.
— Попробуйте, — сказал он, отступая.
Я открыла окно. Закрыла. Снова открыла, уже без прежнего осторожного усилия.
— Теперь хорошо. Спасибо вам.
Гаррет собрал инструмент, смел несколько стружек с подоконника в ладонь.
— Если опять начнет задевать, скажите. Но пока должно хватить.
Я принесла ему тряпку. Он вытер руки, и я почему-то не сразу отпустила край ткани. Наши пальцы соприкоснулись. Гаррет посмотрел на меня, потом на тряпку, которую мы держали вдвоем.
Я разжала руку.
— Вы уже собирались домой?
— Да. На сегодня закончил.
Он не двинулся к двери, ожидая, что я скажу дальше. Я могла еще раз поблагодарить его. Вместо этого подумала о горшке наверху, о двух стульях, о том, как после его ухода опять станет тихо.
— У меня есть ужин. Капуста с мясом, хлеб. Останетесь?
Гаррет чуть помедлил.
— За окно меня кормить не обязательно, Лидия.
— Я знаю. Мне хочется с вами посидеть.
Сказала и почувствовала, как нагрелось лицо. Смотреть на него было неловко, отводить глаза — еще хуже.
Гаррет положил ключи рядом с инструментом.
— Тогда останусь. Я только унесу все это и вымою руки.
Пока его не было, я освободила угол стола, застелила старой скатертью и принесла сверху две миски. За хлебом пришлось подниматься еще раз. На лестнице я остановилась, прижав каравай к груди: я приглашала мужчину к ужину и не знала, как вести себя, когда он вернется.
С Рейнаром у нас давно сложились привычки. Я знала, куда он сядет, что попросит передать, на какую тему охотно заговорит. Здесь предстояло спрашивать обо всем. Даже о том, любит ли Гаррет капусту, я вспомнила уже после приглашения.
Он вошел, когда я ставила горшок на толстую доску поверх скатерти. Придвинул хлеб поближе к мискам и сел напротив, вытянув ноги так, чтобы мы не толкались под столом.
Первые минуты я больше смотрела на его тарелку, чем ела сама. Он попробовал капусту, отломил хлеба и попросил передать соль. Я потянулась сразу же и едва не опрокинула свою кружку.
Гаррет успел подхватить ее.
— Она пустая, — сказал он. — Ничего бы не случилось.
— Знаю. Просто забыла налить воду.
Я взяла кувшин, наполнила обе кружки и наконец села ровно. Гаррет продолжал есть.
— Вкусно, — сказал он после нескольких ложек. — Я обычно покупаю ужин по дороге. У женщины возле кузницы. Но у нее сегодня наверняка опять похлебка, она готовит ее на три дня сразу.
— Моя капуста тоже вчерашняя.
— Значит, я удачно сменил место ужина.