Страница 30 из 46
«Как так можно обращаться с людьми? Это вообще законно?»«Я бы на месте Кати подала в суд».«Компания позорится».«Кто эта Оливия? Её надо уволить».«Девушка, вы молодец, что рассказали правду. Держитесь».«Такое чувство, что у них там вообще нет HR-службы».«Работал в этой компании -это типичное поведение руководства».«Видео надо отправить в СМИ. Пусть все узнают».
Я смотрела на экран и не могла пошевелиться. Катя. Она сделала это. Она выложила это в открытый доступ. Она решила не ждать, не терпеть, не бояться. Она ударила в самое больное место -репутацию компании. И теперь остановить этот поток было невозможно.
-Ира, -прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет, -это же скандал. Это уже не внутреннее дело. Это публичный скандал.
-Я знаю, -ответила она, и в голосе её звучала странная смесь восторга и ужаса. -Я не просила её об этом. Она сама. После того, что произошло, она не выдержала. Ей было так стыдно и так больно, что она решила открыться людям. И теперь это видит весь город. А может, и вся страна.
Сотрудники в коридоре всё ещё обсуждали видео. Я слышала обрывки фраз: «Оливия перегнула», «Катю жалко», «Акционеры будут недовольны», «Если это увидят инвесторы -будет катастрофа». Кто-то уже пересылал пост в рабочие чаты, кто-то писал в личные сообщения Кате слова поддержки. Я заметила, как несколько сотрудниц из бухгалтерии стояли с красными глазами и обнимали друг друга.
Я зашла в профиль Кати снова. Просмотры уже перевалили за пять тысяч. Потом за восемь. Через полчаса -за двенадцать. Видео расходилось по соцсетям как лесной пожар -его пересылали в мессенджеры, публиковали в профессиональных чатах, обсуждали в группах для поиска работы. Хэштег с названием компании начал набирать популярность.
В комментариях появились новые сообщения. Теперь не только зрители, но и бывшие сотрудники рассказывали свои истории.
«Я тоже работала с ней. Она уволила меня, потому что я не согласилась на сверхурочные без оплаты». « Её в прошлый раз прикрывал директор Роман Берестовский».«Мою коллегу она довела до нервного срыва. Та уволилась через неделю».«Она сократила половину бухгалтерии без предупреждения. Люди плакали в коридоре».«У неё нет человеческого лица. Это чудовище в дорогом костюме».
Я смотрела на экран, и внутри меня разрасталось чувство, которое я не могла описать. Это было одновременно и торжество, и ужас. Мы хотели, чтобы Оливия ушла. Но мы не ожидали, что она будет уничтожена публично. Что её имя станет мемом. Что о ней узнает вся страна.
Весь оставшийся день мы работали как на иголках. Каждый шаг, каждый звук в коридоре заставлял нас вздрагивать. Оливия не появлялась. Она сидела в своём кабинете с закрытой дверью -мы видели только свет в окне, но никто не знал, что она делает: читает комментарии, звонит адвокатам или просто сидит и смотрит в стену. Её секретарь сказала, что Оливия отменила все встречи и никого не принимает.
Катя ушла домой в середине дня. Я видела, как она собирала вещи -молча, опустив голову, не глядя на коллег. Я хотела подойти к ней, обнять, сказать, что она не одна. Но я не решилась. Она выглядела так, будто внутри неё что-то сломалось. И я боялась, что моё прикосновение только сделает хуже. Она выскользнула за дверь, даже не взглянув на нас, и я проводила её взглядом через стеклянную перегородку.
Я снова открыла её пост. Количество просмотров уже перевалило за двадцать тысяч. Кто-то из комментаторов написал, что отправил видео в городские новостные каналы. Другой -что он написал жалобу в трудовую инспекцию. Третий -что он свяжется с адвокатом, чтобы помочь Кате.
Комментарии становились всё злее, всё агрессивнее. Появились люди, которые рассказывали, что тоже сталкивались с хамством со стороны Оливии, что она уволила их родственников, что в компании «атмосфера ада». Кто-то угрожал бойкотом продукции компании. Кто-то писал, что уйдёт с работы сам, если Оливию не уволят.
Мы не могли оторваться от экранов. Это был не просто скандал. Это была лавина. Она набирала скорость с каждой секундой, и остановить её теперь было невозможно.
-Ира, -позвала я, не отрывая взгляда от телефона, -что теперь будет?
-Я не знаю, -честно ответила она. Голос её был тихим, потерянным. -Но я знаю одно: Орлов уже точно видел это видео. Или ему уже показали. Это репутационный удар такой силы, что он не сможет его игнорировать. Он не любит, когда компания теряет лицо.
К шести вечера офис опустел -все спешили домой, чтобы скорее обсудить произошедшее в своих чатах. Мы с Ирой остались вдвоём в кабинете. Я сидела за столом и смотрела на пустой монитор. Тишина давила на уши.
Ира не выдержала первой.
-Лена, я позвоню ему, -сказала она.
-Кому? Роману?
-Нет, Орлову. У меня есть его номер. Я должна знать, что происходит. Мы не можем сидеть и ждать, пока лавина накроет всех нас… Кстати, ты видела – Оливия работала с Берестовским и раньше!..
Она набрала номер. Я смотрела, как она ждёт, как её пальцы сжимают телефон, как она кусает губу. Потом она заговорила. Я слышала только её голос:
-Иван Петрович, здравствуйте. Это Ирина из кадрового отдела... Да, я в курсе. Я хотела бы доложить ситуацию... Да, я знаю про Катю... Да, я уже видела видео... Я хочу подтвердить, что это правда... Да, она унижала её при всех... У нас есть аудиозапись... Да, я готова предоставить все документы... Хорошо. Я поняла. Благодарю вас. До свидания.
Она положила трубку и повернулась ко мне. Её лицо было белым, как бумага, но глаза горели.
-Орлов в бешенстве, -сказала она. -Он уже звонил Роману. Он сказал, что компания теряет лицо. Инвесторы уже звонят с вопросами, HR-бренд уничтожен за один день. Катю уже цитируют в городских новостных каналах. Её видео переслали в крупные паблики. Он требует уволить Оливию завтра же. Чтобы это было оформлено быстро и тихо.
-А Катя? -спросила я. -Что с ней?
-Роман уже связался с ней, -сказала Ира. -Он извинился лично. Компания выплатит ей компенсацию морального ущерба. И если она захочет, она может вернуться на работу через месяц, когда всё успокоится. Катя согласилась.
-А Оливия? -спросила я.
-Ей уже сообщили, -сказала Ира. -Завтра она не придёт. Ей предложили написать заявление по соглашению сторон. Она согласилась. Понимает, что если будет сопротивляться, суд и публичные разбирательства уничтожат её репутацию окончательно.
-И она согласилась? -спросила я.