Вторая половина

Глава 27. Да здравствует императрица!

Если ваша женщина что-то утаивает, мужчины, поверьте, это вам же во благо…

Утро выдалось до противного ранним и суетным. И началось оно с громоподобного стука в дверь. Муж, не успев выглянуть, тут же опрометью метнулся за одеждой и, натягивая на ходу штаны, выскочил из спальни. Ну а следом, вернее, в тот самый момент, пока он метался, в комнату успела прошмыгнуть Даниэла:

– Когда?! – вместо приветствия, заскочив на кровать и совершенно беспордонно взгромоздившись мне на грудь, требовательно возопила она. – Катиона говорит – всё готово! Я… я устала уже жить вот так! – неожиданно воскликнула она, и мне почудился всхлип.

– Эй, ну ты чего? – почёсывая сестрицу за ушком, прошептала я. – Раз готово, значит, сейчас и пойдём.

С этими словами я сняла с себя весьма увесистую пушистую тушку и принялась одеваться. Вскоре мы уже подходили к моим комнатам. Катиона действительно постаралась на славу. Интересно, и как она расчитывала, что я сумею всё это проделать самостоятельно? А дело в том, что в одной из комнат были плотно занавешены окна, вместо ставших уже привычными магических светильников горели свечи, а в центре – на полу – был нарисован какой-то безумно сложный символ. Его затейливо переплетающиеся грани были посыпаны каким-то порошком, а в некоторых местах располагались толстенные, с мою руку толщиной, свечи.

– Вы должны находиться внутри фигуры, – начала объяснять предстоящее действо Катиона. – Даниэла, ты сядешь по центру. Отвлекись от всех мыслей, кроме одной – думай о своём желании вернуть возможность обращаться в человека. И! Будь внимательна! От того, как ты сформулируешь мысль, многое зависит. Если пожелаешь стать просто человеком, то рысью тебе больше не бывать. Уяснила? Делай акцент на возможность обращения и именно по твоему желанию! Иначе будет это происходить спонтанно и бесконтрольно. Ясно?

Сестрица, успевшая заскочить в центр нарисованого на полу странного знака лишь кивнула, испуганно глазея на Катиону.

– Теперь ты, – взгляд пожилой женщины остановился на мне. – Опять отгоняешь прочь все ненужные мысли. Твоя задача – воззвать к своей магии. Ощутить её и подчинить. Помни, что в твоих руках жизнь и судьба Даниэлы. Не допускай страха, иначе магия выйдет из-под контроля. Ты должна ощущать спокойствие и уверенность в том, что всё будет именно так, как вам надо, и никак иначе, предвкушать успех.

– А дальше? – спрашиваю, видя, что Катиона собралась уходить.

– Дальше ты сама почувствуешь, что надо делать, – отозвалась та уже возле дверей, и мы с сестрой остались наедине.

– Что-то страшно мне, – как-то жалобно прошептала в моей голове Даниэла, а у меня наоборот непонятно откуда уверенность вдруг появилась, что всё будет хорошо.

– Успокойся и попытайся сосредоточиться, – говорю. – Я чувствую, у нас получится.

На этот раз отвлечься от лишних мыслей и воззвать к своей маги, ощутив тёплый живой комочек в районе груди, оказалось совсем несложно. Очевидно, давала о себе знать практика, за что спасибо Катионе. Я чувствовала, как ласковое тепло разливается по всему телу. Потом оно начало вновь собираться в пульсирующий комочек и подниматься вверх. Достигнув моих плеч, оно разделилось и потекло по рукам.

И вот в моих ладонях уже покоятся два магических шара. Неимоверно прекрасные, переливающиеся перламутром и одновременно всеми цетами радуги. И сейчас мне совершенно не страшно, почему-то я не боюсь совершить ошибку. Уверенность, и без того уже беспредельная, умудряется крепнуть всё больше. Я буквально вижу уже Даниэлу в человеческом обличии. Кажется, достаточно протянуть лишь руку, и смогу коснуться её лица.

Контур нарисованной на полу фигуры вспыхнул холодным голубым огнём. Но я почему-то даже не удивляюсь, лишь констатирую этот факт, воспринимая его как толчок к дальнейшему действию. Не понимая, что делаю, выставляю перед собой ладони с мерцающими на них магическими шарами. Закрываю глаза, пытаясь материализовать свои мысли и желания, подкрепляя их верой в успех, и тихонько дую на свои руки, ощущая, как тепло, исходящее от магии, удаляется, становясь всё слабее.

На какое-то время повисает тишина. И с опозданием приходит страх: вдруг не получилось? Вдруг Даниэла повторит судьбу тех, на поляне. Глаза открывать страшно, а горло сдавливает обида. Как? Ну как я могла решиться на это безумство! Чем думала Катиона, когда толкала нас на этот шаг?

– Получилось! – резанул по ушам, кажется, мой же голос, и я тут же едва не упала под весом повисшей на мне девушки.

Открываю глаза, и словно в зеркало смотрю.

– Боги! – радостно восклицаю и шёпотом добавляю: – Как же мы похожи…

Вспыхнувший во время ритуала огонь уже погас, да и не он один, как оказалось – потухли все свечи, погрузив плотно зашторенную комнату в полутьму. Но с нашим обострённым кошачьим зрением это не помеха. Стоим в обнимку, вглядываясь в лица другу друга. И вдруг Даниэла отстранилась, зябко поведя обнажёнными плечами, и выйдя за пределы пентаграммы, подхватила с кресла заботливо приготовленную тёплую накидку.

– А ты не знаешь, где Ренар? – тут же поинтересовалась она.

Я лишь подивиться успела. Что это с ней? Не успела собой стать, и Ренар ей понадобился.

– Дан… – подходя к сестре, замершей возле зеркала, произношу. – Тебе б переодеться, а уж потом о Ренаре думать. Или ты…

Слово «влюбилась», я произнести не успела, сестра его и так из моей головы выхватила и тут же, слишком поспешно отведя взгляд, что-то буркнула и выскочила из комнаты. Это было как минимум странно для избалованной мужским вниманием девицы, коей она мне представлялась. Неужто и вправду влюбилась? А я-то, глупая, её к Артемилиану ревновала!

Как ни странно, усталости после проведённого обряда не ощущалось. Да и не заметила бы я её, ведь стоило Даниэле скрыться, как в комнате стало тесно. Прибежали и Рози, и Катиона, и Клавдия, и даже мама вместе с малыми примчались. Все что-то говорили, похлопывали меня по плечам, обнимали, хвалили, смеялись, выплёскивая наружу скопившееся за время ожидания напряжение. В итоге у меня голова пошла кругом от столь активного интереса к моей скромной персоне. Ведь одно дело – оказаться центром внимания напыщенных аристократов с исскуственными улыбками, и другое, когда всё помещение буквально бурлит искренними эмоциями.