Страница 40 из 84
− Не больше месяца с тех пор прошло, − вполне честно отвечаю.
− И найти ты её не пыталась?
Хм… Вот и что он хочет услышать в ответ? И насколько много успел узнать? Хотя… почему бы не рассказать то, о чём мне известно? Нет, про магию и обращения, ясное дело, говорить не стану, как и о том, что я вовсе не Даниэла, но в остальном он мог бы помочь разобраться.
− Всё ведь не так просто. Мне Рози… Ну, то есть герцогиня, по секрету рассказала историю моего рождения. Тогда дед с отцом решили, что кто-то из мести спровоцировал преждевременные роды и разнёс заразу по округе. Подозревали графа, но и у того сын погиб.
− Дан, не цитируй мне то, что я и так смог поднять из архивов официальных дел тайной канцелярии за тот период, − несколько оскорблённо высказался Артемилиан. − Меня больше интересует то, что рассказала тебе герцогиня. Ты ей родная, мне она может что-то не сказать. Да и времени вы вместе немало проводите, мало ли что-то ещё вспоминала, дополняя картину произошедшего.
При этих словах он отстранился, отойдя к камину. И стоя ко мне спиной, замер явно в ожидании. Вот только и мне хотелось для начала кое-что прояснить:
− Почему тебя это настолько заинтересовало? Дела это прошлые, тебя не касающиеся. К тому же наша власть нынче лишь видимость, и прежний заговор не имеет смысла…
− Его реализация вполне способна покачнуть стабильность не только вашего королевства, но и всей империи, − пройдясь по комнате и остановившись где-то за моей спиной, молвил он. − Так что ещё тебе стало известно?
− Думаю, организатором был граф Веден Леонский…
− Ты хотела сказать − одним из… − поправил он. − Одному провернуть столь сложную и долговременную махинацию невозможно.
− Был ещё лекарь…
− Вот именно, что «был», − вновь перебил меня Артемилиан. − Ещё кто?
А я, не выдержав такой разговор со стеной, обернулась. Вид у стоящего за моей спиной мужчины был крайне задумчивый. Заметив мой взгляд, он встрепенулся и всё-таки кое-что поведал. Удивил, если честно.
− Кто бы за этим ни стоял, он очень предусмотрителен, − произнёс он, и я с этим не могла не согласиться. − Не знаю, то ли в тайной канцелярии есть крыса, выносящая наружу информацию… То ли поимка сообщника их настолько насторожила…
Он на время умолк, может, что-то обдумывая, а возможно просто решая: что стоит говорить, а что − нет? Я же вся извелась от нетерпения и любопытства.
− Когда мы выжали из узника всё, что можно… − начал рассказ он, а на меня апатия навалилась, ясно стало, что подробностей он не поведает, так и будет общими, ни о чём не говорящими фразами как снежками кидаться.
− А как можно определить, что он сказал всё? − грустно усмехнулась я.
− Знаешь ли, в какой-то момент, допрашиваемый уже не способен ни говорить, ни дышать, это, к сожалению, и произошло. Если ему и было известно что-то ещё, то это он унёс с собой.
Прозвучало как-то жутковато. Хотя, что ещё можно услышать о допросах под пытками? Я сама готова была замучить того лекаря, выбивая из него правду, коль сумела б его разыскать. Хотя, возможно, это всего лишь бравада. Легко перед самой собой распаляться на тему − «что бы я сделала, если бы…», а вот как повела бы себя на самом деле, повстречав того же лекаря, это одним богам ведомо.
− Так вот, первым делом я отправил своих людей к графу Леонскому и на ту самую мельницу, где, судя по сведениям, до сих пор проживала семья одного из соучастников.
При словах «мельница» и «один из соучастников» я вздрогнула, да так и затаила дыхание в ожидании.
− Но они опоздали. Граф скрылся. О лекаре никто уже лет пятнадцать ничего не слышал. А двое, чьи имена фигурировали в рассказах допрашиваемого − погибли. Один три года назад, другой сгорел как раз перед тем, как прибыли мои люди. Но… что удивительно − мельница тоже сгорела!
«А то я не знаю», − грустно подумала. Интересно, он сказал: «…один из… погиб три года назад…» и «подозреваемый» на мельнице. Но ведь именно тогда погиб мой отец! Он что, хочет сказать, что… нет, спрашивать даже не хочу, и слышать об этом не желаю! Да и как спросишь, если будучи Даниэлой, я о той мельнице знать ничего не должна.
− Твоя очередь, − коротко молвил он и придвинул одно из кресел поближе ко мне. − Ты ведь не просто узнала, что у тебя была сестра и она умерла вскоре после рождения, не так ли? Что ты выяснила?
А я всё решиться не могу. И в то же время понимаю − у него возможностей гораздо больше, мои же ниточки все оборваны − я в тупике. А потом… потом внезапно навалилась неимоверная усталость, граничащая с апатией, и я произнесла:
− Сын графа тогда не погиб…
− Что?! − воззрился на меня император, видимо, этого он действительно не знал.
− Его определили к местному хлебопашцу под видом нагулянного дитя.
− Откуда тебе это известно?
− От него.
Артемилиан, неверно истолковав мои слова, тут же ударился в догадки и… обвинения?
− Хлебопашец как раз и погиб в том пожаре. Ты сюда пришла накануне… до этого ты не могла с ним встретиться, так как последний месяц была или в столице, или в замке…
− Скажи ещё, что это я всё организовала, не успев на свет появиться! И сестру собственную похитила.
− Вот! Вот видишь? Ты сама проговорилась. Мы о сестре тоже узнали, но я тебе об этом не говорил. Так и откуда ж тебе известно, что она не умерла? Когда ты успела встретиться с тем хлебопашцем? И с чего это он так разоткровенничался перед тобой? Или это ты из него всё выпытала, а потом, скрывая следы, дом спалила? Только не ври. По твоим следам успели псари пробежаться. Ты была и у его дома, и возле мельницы. Причём шла не в открытую, а утайкой − лесами. Опять же вопрос: как дорогу в ночи найти умудрилась?
От всех этих обвинений у меня всё внутри перевернулось. На что это он намекает?
− Так что же ты выяснила? − ещё немного придвигаясь, вкрадчиво интересуется, а в его голубых глазах, мелькнуло… уважение?
− Больше ничего, − вполне честно, признаюсь.
− И что это мне напоминает… − задумался он. Или сделал вид? − Ах да… того смельчака, что долго пытался утаить сведенья! − произносит, а я вздрогнула: он что, пытать меня собрался? А император, словно и не заметив моей реакции, продолжил: − И имя графского сынка ты, конечно же, знаешь, но что-то мне подсказывает − называть не хочешь?
Я аж задохнулась от этих слов. Но… неужели он всё ещё считает, что я замешана в этом деле? Что за бред? Зачем мне это? Нет, ну как вообще до такого можно додуматься?