Когда наступает тьма

— Договор? — усмехнулась Саяна, почувствовав, как зверь внутри отступил, сметаемый волной грусти. На глаза просились слёзы, но вампиры не плачут, они всегда должны экономить жидкость. Почти всегда… — Ты думаешь, я подписывала контракт? Прошу даровать мне клыки и вечный голод, обязуюсь пить кровь исключительно по праздникам?

Она резко отпрянула от дивана. Отошла к окну, упёрлась ладонями в стекло. Плечи её мелко дрожали. Слова полились из неё сами.

— Я родилась такой. Понимаешь? Родилась. Моя мать была такой же. Её забрали ваши... На ваших белых повозках. С пылающими факелами. Она спрятала меня в подполе, а сама вышла к вам. Она даже не сопротивлялась, — голос Саяны дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. — Чтобы спасти меня, чтобы вы не продолжили поиски. Чтобы соседи не сгорели вместе с нами... Вы её всё равно сожгли. Потому что так написано в ваших книгах.

— Она была чудовищем, — произнёс он после долгого молчания. — Если верить тебе, то она приняла смерть с достоинством. Тогда честь ей, как врагу. Но это не меняет сути.

Саяна обернулась, движимая импульсом.

— А твой отец? — спросила и заметила, как он вздрогнул.

— Что ты знаешь о моём отце?

— Ничего, — пожала она плечом. — Но почти у всех, кого вы сжигаете, тоже есть дети. И они потом растут. И смотрят на мир так, как сейчас смотришь ты на меня.

Она замолчала, не в силах продолжать. Утро занималось, хоть и очень медленно. Зверь внутри неё засыпал с явной неохотой, голодный и неудовлетворённый. А на смену ему приходила усталость и слабость.

— Ты так сильно ненавидишь нас, — медленно проговорил раненный. — И при этом спасла меня. Зачем?

Этот вопрос он уже задавал. Но сейчас в нём появилось нечто новое. Не просто любопытство, что‑то другое.

Саяна устало усмехнулась.

— Потому что, — произнесла, разглядывая свои когти, которые становились все короче, — я дура, должно быть. А может я просто не хочу быть такой, какой все вы меня считаете. Даже если во мне течёт другая кровь.

— Ты уже такая, — только и сказал он. — Как тебя зовут? — неожиданно поинтересовался.

Вот тут Саяна удивилась. Зачем это ему? Не все ли равно рыцарю Ордена, какое имя у вампира?

— Ты всерьёз хочешь узнать имя того, кого обязан убить?

— Я обязан знать, кого убиваю, — ответил он, и в этом не было ни иронии, ни насмешки.

По крайней мере, он старается быть честным.

— Саяна, — ответила она. — Я Саяна.

— А я Амеран, — так же просто ответил он. — Разведчик Ордена Света.

— Я знаю, кто ты, — кивнула она на его грудь. — Глоб достал пулю из твоей эмблемы. Ваше солнце слишком узнаваемое, — невесело усмехнулась. — Забавно, да? Вампирша спасает убийцу своей матери. А старый аптекарь, скрывающийся от Ордена, зашивает его сердце своими дрожащими руками.

— Я не убивал твою мать…

— Но с радостью сделал бы это, окажись там.

Ответа не последовало.

— Я мог бы убить тебя, — сказал он через время. — Если бы мог подняться.

— Я знаю, — кивнула Саяна. — И я могла бы убить тебя. Уже много раз. Когда тащила. Когда зашивала. Когда ты был без сознания…

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Почему не сделала?

— Потому что тогда, в той подворотне, — произнесла она медленно, — я увидела человека, которого пятеро зверей пинали, как мешок. И во мне… что-то щёлкнуло… Думай, что хочешь, в общем. А мне пора собираться на работу.

На улице уже рассвело. Бессонная ночь сегодня обязательно скажется. Да и забыла уже Саяна, когда высыпалась всласть, не мучимая голодом.

— Иди, — отозвался Амеран.

Саяна удивлённо посмотрела на него.

— А ты постарайся выжить до моего возвращения, — кивнула она.

Она уже дошла до двери в спальню, когда он позвал:

— Саяна.

Она замерла. Имя, произнесённое этим голосом, показалось ей чужим.

— Что? — обернулась через плечо.

— Ты же понимаешь, что если я выживу, то обязан буду убить тебя?

Это не было угрозой или предупреждением. Для него так просто было положено, и всё. Мог бы не утруждать себя, не говорить очевидное. Она знала это с первой секунды, как увидела медальон на его шее. И всё равно почему-то не дала ему умереть.

— Я знаю, — ответила и поспешила скрыться в спальне. — Идиотка, — прошептала самой себе, оказавшись за закрытой дверью. — Ну и идиотка же ты, Саяна.

Снизу донёсся скрип половиц. Мадам Нюйра уже не спала. Возможно, она даже что-то слышала. Но теперь Саяна не боялась её и не сомневалась, что будет она молчать, как молчала все эти годы.