Страница 118 из 180
Дмитрий оказался рядом, моментально подхватывая меня под спину, помогая сесть повыше и подкладывая подушки.
— Штольц весьма доволен результатом, — коротко ответил Горчаков. Его пальцы невесомо прошлись по моим плечам, а я невольно вздрогнула, ощущая, как по коже пробежал электрический разряд. — Говорит, кость встала идеально, и магия сделала свое дело. Дальше только от тебя зависит, насколько правильно все срастется.
— Значит, самое тяжелое позади, — я выдохнула с облегчением.
— Все позади, Настя, — Дмитрий взял мою ладонь, заключая ее в плен своих рук. — Штольц закончил на рассвете. Сказал, что ты невероятно крепкая. Другая не выдержала бы такого объема эфира.
— Я — это я, а не какая-то там «другая», — фыркнула, высвобождая руку из плена и игнорируя вспышку обиды в его глазах. — Дуняша, подай воды, пожалуйста! — попросила, завидев служанку в дверях.
Девчонка бросилась к кувшину на столе, и уже через мгновение я жадно глотала прохладную жидкость, ощущая, как жизнь возвращается в тело. Спустя пять минут и Капитолина пожаловала с большим подносом в руках.
— Доброго утра, барыня. Вот, покушать вам принесла, — повариха поставила поднос на тумбу возле кровати и захлопотала вокруг, поправляя подушки и подтыкая одеяло. — Овсянку на сливочках наварила, с ягодами лесными. Бульон наваристый. Отвар целебный, который силы восстанавливает. А то ишь, бледная какая, краше в гроб кладут.
Дмитрий какое-то время наблюдал за суетой, которую вокруг меня развели Кубышкины, а после вышел. Я воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на ногу. Она была плотно забинтовала и зафиксирована магическими шинами, которые поблескивали едва заметным голубоватым светом.
Едва я покушала, как Дуняша и Капитолина в четыре руки принялись приводить меня в порядок. Обтирали влажными полотенцами, умывали, переодевали в чистую сорочку. Капитолина сама взялась расчесывать мои волосы, заплетая их в тугие косы.
— Надо же, ирод немецкий, — ворчала она, перебирая прядки. — Такую красоту взялся мучить! Но князь-то, Настасья Павловна, от него ни на шаг не отходил, и потом всю ночь у кровати просидел. Глаз не сомкнул, все за вами смотрел. Вон, Дуняша не даст соврать. Уж на что норов суровый, а видать сердце-то не каменное.