Опалённая жизнь

Мне нужно пару минут, чтобы собраться с мыслями.

Я возвращаюсь к воротам части, облокачиваюсь на нагретый солнцем металл и на

секунду закрываю глаза. Каждый шрам и рубец на спине сейчас ощущается слишком остро.

Удивительно, как такая мелочь, как ожог, даже если он большой, может сделать нас слабыми.

Возможно, если бы эти рубцы не были напоминанием о том, что я не справился со

своей работой и облажался, то все было бы иначе. Но когда каждый, взглянув на них, вспомнит,

как именно я их получил… что ж, с этим не так легко смириться, как кажется.

Если раньше мне всегда хотелось это спрятать, то сейчас я готов выйти на шумную

площадь и оголиться, как чертов Эдвард Каллен в Вольтерре. Он делал это не ради себя, и я

тоже. Однако именно те, ради кого мы обнажаем наши слабости, делают нас до безумия сильными.

— Эшфорд, ты там медитируешь? — до меня доносится грубый голос Марка. — Или

молишься?

Я распахиваю глаза.

— Призываю дьявола по твою душу за то, что у нас все еще нет нашивок с Пушинкой.

Марк хочет дать мне подзатыльник, но я от него уворачиваюсь.

— Ого, что-то ты уже не такой быстрый, как прежде. Старость? Ты смотри, а то я

за лейтенантом могу получить и капитана, выгнав тебя на пенсию, — я указываю на него пальцем

и пячусь назад. — Или, может, я стану твоим шефом?

Марк качает головой, но уголки его губ дергаются.

— Не могу этого дождаться, ведь все эти идиоты, — он обводит рукой команду

дедсадовцев, играющих с пеной, — наконец-то будут в твоем подчинении.

Я фыркаю от смеха и разворачиваюсь, но Марк снова окликает меня:

— Гарри.

Я бросаю на него взгляд через плечо.

— Может, твои идеи и безумны, но ты делаешь эту часть семьей. Без тебя все было

иначе.

Мы смотрим друг на друга, и в этом взгляде нет привычной иронии или подколов.

Только что-то честное и настоящее, отчего я чувствую себя частью нерушимой семьи.

Я коротко киваю ему, молча выражая благодарность за эти слова, а потом все же

выпаливаю:

— Тогда не облажайся с отчетами, когда я стану твоим начальником.

Марк фыркает, будто я только что испортил момент.

— Пошел ты, Эшфорд.

— Только вместе с тобой, капитан, — я отдаю ему честь двумя пальцами и иду к

микрофону и двум колонкам, которые мы установили.

Как только я выхожу в центр, все взгляды притягиваются ко мне. Все еще слышится

болтовня вперемешку с плачем, криками и смехом детей, поэтому мне приходится постучать по

микрофону пару раз.

— Прошу минуту внимания, — прочищаю горло я. Не то чтобы у меня был опыт

публичных выступлений, но сегодня мне необходимо взять слово. — Прежде всего я хочу

поблагодарить всю пожарную часть сто одиннадцать за участие в этом мероприятии. Ребята,

надеюсь, вы натерли свой пресс маслом, потому что сегодня вам придется работать не только

руками, — добавляю я, и по толпе прокатывается смешок. — И, поверьте, город это оценит.

Кто-то из парней свистит, Ноа проводит по своему торсу мокрой губкой, а Чарли

уже начинает позировать перед какой-то бабушкой, которая, судя по всему, пришла сюда не

только ради чистой машины.

Я даю им пару секунд, позволяя этому смеху зарядить позитивом жителей, и только

потом продолжаю:

— На самом деле… мы здесь не ради шоу. — Шум постепенно стихает, а я обвожу

взглядом людей, чтобы найти ее. Лола стоит чуть в стороне, держа Лео на руках и переступая с

ноги на ногу. Ее конверсы с яркими клубниками выделяются среди массы ковбойских сапог. — Мы

здесь ради места, которое должно стать лучше в этом городе. Места, где каждый сможет

спрятаться от шума и проблем. — Я делаю паузу, когда глаза Лолы встречаются с моими. —

Места, где можно просто открыть книгу и на пару часов стать кем-то другим. Нашей библиотеке

нужен шанс стать чем-то большим, и для этого ей требуется помощь. Поэтому сегодня мы соберем

средства для библиотеки Флэйминга и книжного клуба, в который может записаться любой из вас.

«Потерянные страницы» — то, в чем нуждается наш город. Ведь все мы иногда теряемся и находим

себя только в историях, написанных другими людьми.

Тишина на центральной площади почти осязаемая. Она длится недолго — секунду,

может быть две, — после чего раздаются громкие аплодисменты и свист. Но они звучат для меня

приглушенно, потому что я полностью поглощен вниманием женщины с ярко-зелеными глазами, в

которых застыла пелена слез.

— Сумасшедший, — произносит Лола одними губами, крепко прижимая к себе Лео.

— Твой, — отвечаю я.

И стягиваю с себя футболку.