Страница 72 из 105
Из-за волнения я грызу губу и встряхиваю пальцами, которые начинают мерзнуть
даже в такую жару.
— Ты хотел видеть меня в бикини, верно?
Взгляд Гарри медленно опускается с моего лица, задерживается на декольте
футболки, быстро обжигает бедра и голую кожу ног, а потом с такой же горячей интенсивностью
возвращается к глазам.
— Допустим.
Я поднимаю Лео, который падает лицом в песок, вручаю ему печенье и делаю шаг
навстречу Гарри.
— Меняю один свой предмет одежды на твою футболку.
Несколько секунд между нами висит тишина, в которой слышно, как стрекоза
пролетает над водой и как Лео хрустит печеньем, размазывая крошки по щекам.
Гарри смотрит на меня так, будто пытается понять, серьезно ли я только что это
сказала. Потом медленно наклоняет голову.
— Один предмет?
— Один.
— Любой?
Я сглатываю.
— Любой.
Он чуть прищуривается, и на его лице появляется улыбка, от которой во Флэйминге,
если верить слухам, у половины женщин сбивается пульс. Он делает шаг ближе, песок тихо
скрипит под его босыми ногами.
— Ты уверена?
Я чувствую, как сердце бьется где-то в горле, но все равно киваю.
— Абсолютно.
Его взгляд на секунду скользит вниз и возвращается к лицу.
— Хорошо, — с хрипотцой говорит он. — Меняю свою футболку на твою. И они обе
лежат на берегу до конца дня.
Я не ожидала, что он согласится так быстро. Гарри ставит ведерко рядом с
коляской и берется за край своей футболки. Мое дыхание на секунду сбивается, когда он
медленно тянет ткань вверх. Футболка скользит по его животу, груди, плечам… и через секунду
оказывается в руках.
Солнце ложится на его кожу золотыми бликами. Рельефный торс напрягается при
каждом глубоком вдохе Гарри. Я с замиранием сердца наблюдаю за невероятным телом, отточенным
годами физического труда. Небольшие ожоги покрывают его грудь и прокладывают отрывистый путь
из розовых брызг за спину.
Я вижу, как Гарри на долю секунды напрягается, будто ожидая моей реакции. Я не
морщусь, не отвожу взгляд. Не делаю ничего из того, чего он, возможно, боится. Я просто
возвращаюсь к его глазам и улыбаюсь, наблюдая, как постепенно разглаживается складка между
его бровей.
— Твоя очередь, — говорит он голосом чуть ниже обычного.
Я глубоко вдыхаю. Сейчас уже поздно отступать. Ладно, он уже видел меня
полуголой. В этом нет ничего страшного. Мои дрожащие пальцы находят край футболки. Я резко
стягиваю ее через голову, ощущая, как ветерок начинает ласкать кожу, и бросаю на покрывало.
На моем теле остается белый лиф купальника с маленькими клубниками, который
казался мне ужасно глупым утром перед зеркалом. Сейчас кажется еще более глупым, но я молчу
и просто стою перед мужчиной, осматривающим меня, как какую-то драгоценную реликвию в музее.
Я автоматически скрещиваю руки на животе. Гарри предупреждающе цокает, одним
этим звуком приказывая мне не прикрываться. Я ощущаю каждой клеткой тела долгий и
внимательный взгляд, зажигающий внутри маленькие огоньки, постепенно сливающиеся в один
большой пожар.
Во взгляде Гарри нет ни капли насмешки или неприязни при виде женщины, которая,
ну… могла бы быть лучше.
— Ты закончил оценку? — говорю я нервно, но стараюсь звучать уверенно.
Гарри встречается с моим взглядом и выдыхает так шумно, будто только сейчас
вспомнил, как дышать.
— Честно?
— Конечно честно.
— Я бы смотрел на тебя всю оставшуюся жизнь.
Я замираю, хотя и до этого не могла пошевелиться. В этой фразе нет ничего
такого. Ни клятв. Ни признаний. Ни развратного флирта. Просто честность, сбивающая дыхание
сильнее, чем любые красивые слова о любви.
Уголок его губ поднимается, пока я пытаюсь вспомнить, как говорить.
— Ты выиграла.
— Почему?
Он делает еще один шаг ближе. Так близко, что между нами с трудом гуляет ветер.
— Потому что ты смелее, чем думаешь.
Я хмыкаю и отвожу взгляд.
— Не уверена.
Он смотрит на меня так, будто собирается сказать что-то еще, но в этот момент
Лео радостно визжит и начинает энергично хлопать лопаткой по песку. Песок снова летит во все
стороны, однако на этот раз нам не приходится вытряхивать его из одежды. Потому что на нас
больше нет брони, за которой мы скрываем свою неуверенность.
— Кажется, строитель решил, что мы слишком много разговариваем, — Гарри упирает
руки в бока и смотрит на Лео.
Я смеюсь.
— У него жесткий график.
Гарри наклоняется, берет Лео под мышки и поднимает его в воздух. Мой сын то ли
визжит, то ли смеется, как закипающий чайник. Я не могу сдержать улыбку и, не успев присесть
на покрывало, сама оказываюсь в крепких руках.
Я так ошеломлена, что поначалу не понимаю, что происходит, пока брызги свежей
воды не касаются лица. Гарри несется в озеро со мной под мышкой и с Лео на шее.
— Ты сошел с ума! — я визжу так громко, что, вероятно, распугиваю всю рыбу в
радиусе мили. — На мне шорты!
— В этом и смысл, Лолс. Пора раздеться.
Он бросает меня в воду, и я пару мгновений барахтаюсь, прежде чем опираюсь на
песок.
— Гарри! — задыхаюсь я, выныривая и отбрасывая мокрые волосы с лица. — Я тебя
придушу!
Он стоит по пояс в воде и смеется по-настоящему и широко. Так искренне, что
солнце отражается в его глазах. И вот мне уже не хочется его душить, а лишь целовать долго и
сильно, без перерыва на вдох.
Лео у него на руках визжит от восторга.
— Видишь? — говорит Гарри. — Ему нравится.
Лео хлопает ладонями по воде, разбрызгивая капли, и я не могу не рассмеяться.
— Предатель, — бормочу я сыну.
Вода холодная только первые секунды, потом тело привыкает, и прохлада начинает
казаться спасением после палящего солнца. Гарри аккуратно опускает Лео в воду, поддерживая
его под животом. Маленькие ноги беспомощно болтаются, а потом начинают бить по поверхности.
— Смотри, — тихо говорит он. — Может, он станет пловцом?
За последние месяцы Гарри приписал Лео профессии всего мира. Каждый раз, когда у
моего ребенка хоть что-то получается, Гарри говорит: «Он будет врачом», «Из него получится
отличный музыкант», «Ого, да он вылитый гимнаст».