Опалённая жизнь

под пальцами шероховатость времени. На секунду мне кажется, что я трогаю не просто дерево, а

годы, которые этот дом прожил без меня, тихо оседая.

Поднимаюсь, беру инструмент и начинаю снимать старые доски одну за другой, и с

каждым резким звуком, с каждым выдернутым гвоздем из меня будто выходит все ненужное —

усталость, злость, страхи, которые я зачастую игнорирую.

Пыль поднимается в воздухе, оседает на коже и волосах, но я не вытираю ее. Мы с

домом оба грязные, и мы оба сейчас в попытке стать лучше, чем были.

Солнце медленно перемещается по комнате и подсвечивает стены, требующие

внимания: где-то штукатурка треснула, где-то отошли обои, и я скольжу по ним взглядом,

представляя, как все это может выглядеть — светлее, теплее, живее. В голове мелькает образ

Лолы, стоящей у окна с книгой в руках, и это почему-то становится самым точным ориентиром

для подбора цветов, мебели и прочего.

Я не думаю о том, сколько времени это займет, сколько сил потребуется и сколько

раз я захочу все бросить. Я просто делаю следующий шаг, потом еще один, потому что впервые

за долгое время у меня есть причина не останавливаться. У меня есть цель.

Создать в этом доме семью и стать для них опорой.

Я не замечаю, как провожу в работе несколько часов подряд, пока руки не начинают

ныть, а спина не напоминает о себе тупой тянущей болью. Я выпрямляюсь, оглядываюсь вокруг и

впервые вижу не разваливающуюся конструкцию, а основу. И она готова к тому, чтобы на ней

создали что-то, что продержится десятилетиями.

Я иду в гараж, где у отца была небольшая мастерская по резьбе по дереву. Здесь

до сих пор сохранился запах древесины с легкими нотами лака. Я не заходил сюда с… черт, даже

не помню, сколько. Пальцы сами тянутся к верстаку, на нем все так, как я помню с детства.

Аккуратно лежащие в ряд ножи, стамески и бруски дерева, слегка рассохшиеся от времени.

Отец проводил здесь часы и дни. Здесь он помог мне создать ангела для Лолы,

когда я скакал вокруг него и говорил, что она заслуживает особенного подарка. Папа, конечно

же, не сделал его сам — он научил этому меня.

Мне в голову приходит мысль, и я осматриваю мастерскую, убеждаясь, что здесь

есть все необходимое. Я беру кусок дерева. Сначала просто верчу его в руках, пытаясь

представить, как лучше сотворить то, что придумал.

А потом думаю о ней. О том, как она читает. Как хмурится, когда страница не

держится. Как зажимает книгу локтем, потому что одна рука занята Лео.

Уголок губ сам поднимается, и я достаю из кармана джинсов телефон.

Я:

Ты занята сегодня?

Ангел:

Зависит от того, что ты можешь мне предложить.

Я:

День у прекрасного озера с еще более прекрасным мужчиной.

Ангел:

Где раздают такую самооценку?

Я:

С ней рождаются *подмигивающий смайлик*.

Ангел:

Я закатила глаза так, что у меня заболел затылок.

Я:

Сегодня хорошая погода, мы можем научить Лео плавать, вода уже не такая холодная.

А еще я, возможно, намажу твою спину кремом, если будешь вести себя как хорошая девочка.

Будь в бикини.

Ангел:

Ох, будь осторожен с такими соблазнительными предложениями. Я могу влюбиться.

Я:

Я рассчитываю на это.

Я задерживаю дыхание и смотрю в телефон. Думаю, Лола тоже. Ведь три точки

появляются и исчезают. Появляются и исчезают. Мы ни разу не говорили о чувствах, просто

знали, что нам хорошо вместе. Я вообще уже привык, что любовь к Лоле вросла в мои кости и не

требует огласки. Но сейчас мне хочется прокричать об этом.

Ангел:

Заезжай за мной, Эшфорд. Я пошла выбирать купальник.

Я чувствую в груди нарастающее волнение от предстоящей встречи. Сколько раз

нужно обнять, поцеловать и увидеть румянец на щеках, чтобы земля перестала уходить у меня

из-под ног при взгляде на Шарлотту Грейс Эванс?