Страница 127 из 129
Эпилог
Эпилог
В котором история любви только начинается.
Я стояла, смотрела на Новикова с плохо сдерживаемым чувством того, чтобы не придушить его.
– Я тебя умоляю: хватит войны, хватит догадок и лишних мыслей. Майя, будь со мной. Выходи за меня. Будь моей судьбой. Будь моей единственной женщиной на все оставшиеся годы, которые нам отмерены. Клянусь быть верным, любящим, заботливым. Клянусь быть тем самым человеком, о доверии которому ты не пожалеешь никогда.
В этот момент в шахматном клубе начали звучать аплодисменты.
— И нет, я не испортил твою работу. Всё это согласовано с владельцами вечера. Они знали, что появятся салюты, появятся вертолёты с транспарантами. Они обо всём знали. И всё это с ними обговорено. Я тебя умоляю. Невероятная, неповторимая. Одна на миллионы и миллиарды. Я тебя Христом Богом прошу, пожалуйста, дай мне шанс. Я очень буду стараться не расстроить тебя, не разочаровать. Я не говорю о том, что у нас с тобой всё получится с самого первого раза. Возможно, тебе придётся несколько раз попытаться меня убить. Возможно, я даже сам в какой-то момент захочу застрелиться. Но чего уж точно не будет между мной и тобой – это потерянного времени. Я не хочу без тебя.
– Ты же понимаешь, что я сейчас при всех не могу тебя послать? – тихо шепнула, наклоняясь к Новикову.
– Прости, я об этом не подумал, – как-то искренне изумился он и потёр между бровей. – Тогда, конечно, ситуация выглядит иначе.
Новиков вздохнул, развернулся и перехватил мой микрофон.
– Дамы и господа, спасибо за то, что вы позволили в этот вечер произойти самому чудесному признанию мужчины женщине. Ну, а какой ответ она даст – вы узнаете из заголовков газет, новостных пабликов и соцсетей.
Новиков очаровательно улыбнулся и слегка поклонился. А потом, шагнув ко мне, заметил:
– Я буду ждать в машине.
На этот раз он не высокомерно, не по-свински, но всё равно нетипично поступил.
И когда закончился вечер, он ждал меня.
– Я всё знаю, – произнёс он, грустно улыбаясь. – Ты знаешь, ко мне приходили сказать о том, что беременны. Ко мне приходили пошантажировать тем, что беременны. Но ни при каких условиях не сбегали от меня из-за того, что беременны.
В груди противно засаднило. Я шмыгала носом.
– Почему? Почему ты мне не сказала?
– Потому что не хочу. Потому что мужчины слишком холодные и грубые. А я уже один раз умерла. Знаешь, лучше в сорок два быть матерью одиночкой, чем в пятьдесят снять шлюху с мужа.
– Максимум, что ты сможешь с меня снять – это побои. Причём твои же, – усмехнулся Новиков и подал мне руку, приглашая в машину.
Я огляделась, тоскливо вздохнула, понимая, что от него на самом деле, скорее всего не скрыться.
– Я не говорю, что у нас с тобой всё получится. Давай хотя бы попробуем.
– Да, попробуем. Я дома, ты в Питере. Замечательная семья.
Но Новиков покачал головой.
– Всё только начинается, Майя. И никто не может сказать, что будет дальше. Но в чём я могу быть уверен, это то, что я не предам, не обману, не заставлю плакать. Скорее всего, плакать ты будешь от смеха. Ну просто потому, что такого шутника, как я, надо ещё поискать.
– Да зачем тебе это? – тихо спросила и поняла, что забыла концертные туфли.
Написала девчонкам, которые собирали оборудование. А Новиков, наконец-таки додумав ответ, признался:
– Я очень хочу семью. Цинично прикрываясь жизнью пресыщенного бизнесмена, где-то глубоко внутри я очень сильно хочу семью. Причём нормальную, как у тебя.
Я посмотрела на него расширенными от ужаса глазами, потому что назвать мою семью нормальной – это надо было ещё так умудриться облажаться.
– Я очень хочу услышать детские крики. Но я не хочу это делать с той, которая, скажем так, будет ценить меня выше, чем я того стою. Потому что всегда будет возможность где-то недодать, где-то недолюбить, где-то отнестись как к должному. Нет. Я хочу семью с тобой. Потому что, знаешь, как бы это по-идиотски ни звучало, но ты настолько нелогичная женщина, что даже стоя со мной в ЗАГСе сможешь отжечь так, что я потом ещё полгода буду приходить в себя.
– Нет, Олеж, это ты, конечно, перегнул, – фыркнула я себе под нос и добавила: – Отжечь я смогу на похоронах, решив, что будто бы это слишком грустные посиделки, и взмахнув рукой, брошу букет в гостей в надежде на то, что кто-то подорвётся его ловить.
Олег рассмеялся и скосив на меня глаза, шепнул:
– Вот поэтому, Майя, я не хочу быть для кого-то богом. Я хочу быть обычным. Я хочу, чтобы моё слово не было законом, и человек рядом со мной оставался самим собой. Я не хочу терять такую, как ты.
– С лёгким пребобахом, – закончила я, шмыгая носом.
– Ну, пусть будет так. Хотя я бы это назвал с большой изюминкой.
– Куда мы едем?
– К нам домой.
Я запаниковала, потому что не понимала, что это означает.
Квартира на набережной. Окна выходили на реку, по которой гуляли паромы. Большая, светлая, какая-то по-домашнему правильная. Высокие окна. Много спален. Открытая терраса. И совсем нереальное — рояль в одной из комнат.
Олег шагнув вперёд, поднял крышку и меня передёрнуло.
– Нет, нет, нет, не вздумай это при бабуле делать.
– Но почему? Я умею играть!
— «Собачий вальс»? Нет, нет, нет, не вздумай!
Я оказалась рядом с ним, присела и осторожно поправила его руки.
– «Собачий вальс» играется вот так.
И положив пальцы поверх его, стала осторожно нажимать на клавиши.
– И да, – шепнула в самом конце. – Рояль надо настроить.
– Я тебя прошу, будь моей женой.
— Ты же не уедешь, да? Ты же не оставишь меня в покое?
— Ты беременна. Это самый жирный знак судьбы, что я не должен никуда уезжать.
– Но мне же тебя воспитывать придётся, – попыталась отшутиться я и горестно вздохнула.
— Позволь, Майя, это сделать Акулине Арнольдовне. Мне кажется, она с воспитанием справляется намного лучше, чем кто бы то ни было.
– Олег, я...
Мне показалось уже бессмысленно играть роль смелой и независимой.
— Я очень сильно боюсь. Я тебя не знаю, ты меня не знаешь. У нас с тобой было несколько ночей в Питере и мы ничего больше не можем сказать друг о друге.
– Почему же? Я, например знаю, что если тебе с утра не поставить чашку кофе, то ты будешь на всех орать благим матом и голосом Джигурды.
Я улыбнулась.
– Ну и точно так же ты знаешь, что я хорошо пою. А ещё дерьмово играю на рояле.