Страница 42 из 78
Здесь всё отлично, есть и тренажёры, и новенькая полоса препятствий. Учеников нет, но сейчас, если не ошибаюсь, каникулы. А тех, кто мог бы заниматься, увезли на посвящение. Рассматриваю всё, отмечаю точки, где нужно поставить камеры, потому что вижу слепые зоны, и мне это не нравится.
— Здравствуйте, — детский звонкий голос выводит из задумчивости.
Внутри поднимается волна, волк рычит и рвётся наружу, едва могу его удержать. Трудно дышать, словно кто-то перехватил за горло и пытается лишить меня возможности вдохнуть. По коже бежит огонь, она горит, плавится от боли. Я мыслю, я понимаю, что происходящее реально, но никак не могу взять себя в руки и поверить, что все мои чувства — правда. Не игра воображения, не обман, с которым мне придётся жить дальше. И сердце не спорит с разумом, оно вторит ему, завывает вместе с беснующимся зверем.
Меня окутывает запах. Свежесть хвойного леса и тепло солнечных лучей, осторожно пробирающихся между иголок, скользящих по ним, окрашивающих в последнее дневное золото. И неожиданная нота, посторонняя в запахе оборотня, лишняя, но в то же время истинно нужная, завершающая. Сладкий аромат матери, который будет сопровождать щенка до момента его взросления. Весенняя сирень, завершающий штрих в образе, без которого не обойтись. Весенний волчонок.
Я с трудом разворачиваюсь, лишившись всех сил разом. Мне нужно увидеть его, нужно понять, не обманывают ли меня нюх и чувства.
— Здравствуй, — сиплю, обращаясь к мальчишке, который залез на бревенчатый забор и смотрит на меня с интересом.
У него лохматые русые волосы, торчащие во все стороны, глаза, словно мягкая карамель, — сияющие и любопытные. Ребёнок, каких сотни, тысячи, но именно этот волчонок заставляет меня терять дар речи.
В нём — родная кровь, на которую я остро реагирую.
Слишком остро.
Мальчишка — мой сын.
Это единственный вариант, который объясняет всё. И запутывает ещё больше, потому что я понятия не имею, откуда у меня мог взяться ребёнок. Взрослый ребёнок.
Но я всё выясню.