Мама. Жена. Истинная

Они обе смотрят на меня с негодованием. Сестра кривится, словно я предложила нечто ужасное, а вот мама злится. Я вижу, как краснеют её щеки, становятся уже губы, которые она недовольно поджимает.

— Нет, Лина не будет уродовать своё тело. До первой брачной ночи Макар к ней не прикоснётся.

— Значит, он всё поймёт после свадьбы? Не боитесь, что он тогда разозлится?

— Не разозлится, — улыбается сестра. — И он не поймёт, что жена не девственница, потому что она будет девственницей.

— Что?

— Ты заменишь сестру во время брачной ночи, — выдаёт мама, устав ходить вокруг да около.

— Ты спятила! — ужасаюсь, и мама вскакивает.

— Да как ты смеешь со мной так говорить?

— Мам, — останавливает её Лина. — Послушай, Ир, тебе даже ничего не придётся делать. Полежишь немного, Макар попыхтит, а потом уйдёшь. Придумаешь про ванную или ещё что, а вернусь в спальню я. Он ничего не заметит.

— Ты точно чокнулась. У оборотней потрясающий нюх..

— Он ничего не учует. И не поймёт. Я раздобыла одно средство, — она неожиданно замолкает, тушуется, и я не могу разгадать выражение её лица. — В общем, я кое-что добыла, и теперь мы можем не волноваться, что он нас различит. Макар не поймёт. А на свадьбе я ещё и подстрахуюсь, чтобы он нюх потерял, — Лина вдруг улыбается, радуясь тому, что всё хорошо придумала. — Есть одна приправа, она оборотням нюх отбивает. Я куплю, подмешаю в вино. Да, Макар разозлится, но, думаю, меня в этом винить не станет. А там ты потихоньку займёшь моё место и..

— Я уже лишилась девственности, — произношу быстро и замираю.

Лина вскидывает бровь, и вот теперь я отчётливо вижу все её эмоции. Она кривит губы, но не верит мне, смеётся звонко.

— Ира! Ты — и переспать с кем-то? Да брось! Ты бы мне сразу же обо всём рассказала, да? Я же тебя знаю, — она выходит из-за стола, чуть не опрокидывает бокал, но перехватывает его и ставит на место. Выпила Лина много, я это вижу, но укорять не спешу.

— Не сказала, потому что не хотела. И ты была своими делами занята, — смотрю на неё как на своё кривое отражение.

Но сестрёнка смеётся. Она знает, что я вру, потому что я всегда ей всё рассказывала, и уж точно поспешила бы сообщить, если бы влюбилась. Правильно, я бы никогда не стала спать с тем, к кому ничего не испытываю.

И не хочу покоряться, но хочу прогибаться, но снова уступаю под натиском яростного взгляда матери и молящего сестра. Лина умеет так — ничего не говоря, просто одним движением ресниц уговорить на что угодно. И она умеет этим пользоваться, применяет не только на мне.

— Ира! — в голосе мамы недовольство и священный ужас. — Как ты могла?

Поворачиваюсь к ней, не понимая.

— Я уже совершеннолетняя, могу делать всё, что хочу, — напоминаю ей.

— Но ты подставляешь сестру!

— Мам, — не даёт ей продолжать Лина. — Ира мне поможет. Мы же лучшие подружки, сестрёнки. Нам больше не на кого опереться, только друг на друга. Правда? — подходит ко мне, обнимает крепко, и я сама подаюсь к ней, желая ощутить тепло родного человека. — Ты ведь соврала, да? — шепчет напряжённо. — Ирка, мне больше никто не сможет помочь, только ты. Я всё придумала, ты, главное, мне не откажи. А потом мы найдём тебе самого крутого парня. Правда! Веришь мне?

— Не нужен мне крутой парень, — выдыхаю и расслабляюсь. Это снова моя ненормальная сестрёнка, за которой нужен глаз да глаз. Неуправляемая младшая, которую я обещала защищать. Отцу, когда он ещё был жив.

— Не нужен парень, значит, — она на секунду задумывается и выпаливает: — Я обеспечу тебя племянниками! Хочешь понянчиться?

— Это другой разговор, — улыбаюсь ей мягко, но напоминаю: — А тебе не рано? Неужели Макар сразу детей хочет? Он.. сильно тебя старше?

— Оборотни по-другому к детям относятся, — отпускает меня и отмахивается от вопроса. — Да, Макар меня старше на пять лет, но это немного. Он тоже погулять хочет, но если ты попросишь, то я рожу, — подмигивает мне и оборачивается к маме. — Всё хорошо.

— Линочка, ты уверена, что вы справитесь? Твой план, конечно, хороший, но, — она не договаривает, и я понимаю, что она сомневается в моих актёрских способностях.

Да что там! Я сама не верю, что соглашаюсь на эту авантюру. Глупость несусветная. Как мне потом Макару в глаза смотреть, зная, что я с ним переспала? Да и Лина может мне потом припомнить. Но и отказываться нельзя, иначе сестра придумает ещё что-нибудь пострашнее. Всё-таки с невинностью мне в любом случае придётся расставаться, а Макар будет нежным в первую брачную ночь. Да, будет. Это же его любимая, его истинная пара, которую каждый оборотень превозносит. Мне ничего не угрожает.

Ничего.

— Мам, алкоголь, моё чудо-средство, темнота и кое-что ещё, — Лина плюхается на стул, наливая себе ещё вина. — Нет ни единого шанса, что план провалится. Макар поверит, и я стану его любимой женой.

— А есть ещё нелюбимые? — шучу неуклюже и получаю два злых взгляда. — Простите, — шепчу и отворачиваюсь.

Мама с сестрой переходят к обсуждению платья и банкета, но я не слушаю. Наливаю себе ещё воды и ухожу в свою комнату. Меня бьёт дрожь, которую я не в силах успокоить. Это не страх, что-то другое. Я бы назвала это предвкушением. Ожиданием. Жаждой.

Но это не мои эмоции.

Ставлю стакан на стол и падаю на кровать.

Зажмуриваюсь и представляю рядом с собой мужчину.

Не могу. Становится противно, хочется тут же пойти и помыться. Но стоит подумать, что это будет не кто-то абстрактный, а будущий муж сестры. И всё меняется.

Я ненормальная!

Ох, я ведь с ним даже не знакома! Видела на фото, вот и всё. С мамой Лина его познакомила, не дома, правда, приглашала её в ресторан. Но в тот раз я прийти не смогла, свободное время у Макара было только в учебное время, а прогулять я не могла, слишком важная контрольная была назначена на тот день. Но я не расстроилась, понятно, что это не последняя встреча, но..

Может, это и к лучшему? Он ничего не заподозрит, а в повседневной жизни мы с Элькой слишком разные. Хорошо хоть её мечта о большой груди не успела исполниться, операцию я точно ради сестры делать бы не стала!

Ладно, подумаешь, нужно переспать с чужим мужиком! Ничего страшного, всё будет хорошо.