Страница 38 из 78
— Я продолжу? — спрашиваю у Терского, получаю нервный кивок. — Вы можете настаивать на знакомстве с дочерью, я не против. Если Света захочет, вы встретитесь. Если захочет! — почти выкрикиваю, потому что оборотень собирается протестовать, его такая постановка условий не устраивает. — На данный момент я её единственная родственница. Признанная как людьми и по людским законам, так и оборотнями. По вашим законам, — выделяю особенно.
— Щенка не могли отдать человеку. Что сделала Катька, чтобы так мне насолить? Сколько она заплатила?
— Похоже, больше, чем вы можете себе представить.
Я смотрю на этого мужчину и никак не могу понять, что в нём любила моя подруга? Как вообще в её жизни мог появиться этот самовлюблённый индюк? Да, она рассказывала о нём, но я всё равно представляла его чуточку другим.
Впрочем, уже то, что, встретив свою истинную пару, он даже не сообщил жене, что это произошло, говорит о многом.
— Я дам денег. Сколько?
И умом не блещет. Хорошо, что Светик не в него пошла, очень хорошо.
— Владимир Михайлович, — стискиваю зубы, улыбка больше походит на гримасу, — есть то, что дороже денег, так что вам со мной не расплатиться. Я поговорю со Светой, если она решит, что вы достойны знакомства с ней, но сообщу. Ваш номер телефона? — тянусь за ручкой и замираю.
Горячая боль разливается по телу, охватывает огнём низ живота, поднимается выше. Я силюсь вдохнуть, но ничего не выходит. Страх опутывает, забирает в свои липкие объятия, потому что в голове бьётся одна-единственная мысль: что с Мироном?
Я же даже не напрягалась лишний раз, анализы идеальные.. откуда такая боль?
— Ариш? — Влад первым чувствует, что со мной что-то не то.
— Скорую, — хриплю и буквально падаю на стол, сгибаясь от боли. — Ско.. рую.
— Твою мать! — он рывком отодвигает кресло вместе со мной, подхватывает, чтобы не свалилась на пол. — Эй, ты, Терский, на машине?
— Да, — сглатывает оборотень.
Он тоже боится, не нужно чувствовать эмоции, чтобы видеть мужское перепуганное лицо.
Мне даже смешно немного, но я не могу его рассмотреть, плохо вижу сквозь слёзы, который текут рекой. Пытаюсь сжаться в комок, но Влад не позволяет, подхватывает на руки, несёт куда-то, что-то кричит.
Вокруг меня суетятся, но я уже плохо понимаю происходящее. Ледяной ком в груди давно растаял, сменившись огнём, в котором по крупицам сгорает моё будущее. Наше будущее. У меня есть Лучик. Она вытянула меня из тьмы. Но если я потеряю Мир, смогу ли жить дальше?
— Потерпи, — шепчет Влад. — Видишь, даже говнюк Терский пригодился.
Меня бережно опускают на заднее сиденье автомобиля, и это оказывается последним, что я помню перед тем, как погрузиться в кромешный ад.