Страница 53 из 89
Глава 32. Буян
Глава 32. Буян
Как дождь, что в землю проникает, семена росткам прорастает:
так и слова, произнесённые с сердцем, в жизни плоды дадут.
Царь Гвидон лениво сидел на троне, погруженный в пиршественные звуки, окруженный музыкой, вином и танцами. Едва он успел дотянуться до кубка, как в зал ворвался запыхавшийся слуга, поспешивший склониться перед царем и заговорить:
— Ваше величество, новости важные! Батайское княжество выстояло против войск Кощея Бессмертного! Женщины острога защитили свои земли и враг отступил.
Гвидон откинулся назад, подперев голову рукой, и, едва слушая, кивнул.
— Выстояли, говоришь? Ну и хорошо, — равнодушно протянул он, делая очередной глоток вина. — Пусть празднуют свою победу. Нам-то что с того?
Он вновь обратил внимание на танцовщиц, чьи восточные наряды мерцали при свете факелов. В зале звучали смех и музыка, пир продолжался, а Гвидон с улыбкой наблюдал за весельем, совершенно не думая о том, что где-то за пределами его тихого острова идет война, и что Кощей Бессмертный продолжает захватывать все больше земель.
«Никто и никто не доберется до Буяна,» — подумал царь, снова погружаясь в праздное наслаждение. — «Здесь нас ничто не тронет.»
Праздник на острове Буяне продолжался. Огромные столы ломились от изысканных яств — жареного мяса, пирогов с диковинными начинками, корзин с сочными фруктами и сладостями. Вино лилось рекой, переливаясь в кубках золотистыми и рубиновыми бликами. Гидон, небрежно бросивший на пол синий плащ, словно вовсе не был царем, наслаждался этим пиршественным изобилием, погруженный в беззаботные удовольствия.
Перед ним двигались танцовщицы, облаченные в легкие, полупрозрачные ткани, украшенные мерцающими драгоценными камнями. Их движения были грациозны, будто ветер играл в кронах деревьев. Восточные наряды добавляли загадочности: звенящие браслеты на руках и ногах, яркие ткани, украшенные золотой вышивкой, придавали танцу нечто волшебное и экзотическое.
Гвидон лениво наблюдал за этим спектаклем, чувствуя, как вино приятно согревает его изнутри. Его гости смеялись, пели песни, перекидывались тостами и веселыми разговорами. В зале витала атмосфера беспечного счастья. Слуги бесшумно наполняли кубки, не давая вину иссякнуть ни на миг. Музыка, то плавная, то бурная, поддерживала настроение пира.
Гвидон любил такие моменты — когда казалось, что весь мир остался где-то там, за морем, а здесь, на Буяне, царит вечный праздник. Он взял еще один кубок, потягивая вино и наслаждаясь моментом, не давая даже тени тревоги проникнуть в его мысли.
«Пусть там себе воюют,» — думал он, улыбаясь танцовщицам. — «Здесь нас ничто не тронет.»
Праздник на Буяне продолжался, и каждый миг был словно вырезан из самой сути наслаждения. В огромном пиршественном зале, с высокими сводчатыми потолками, усыпанными золотом и мозаикой, гости сидели на мягких диванах и подушках, рассеиваясь среди дорогих ковров и резных столов. Сверкающие люстры, украшенные хрустальными подвесками, отбрасывали на все вокруг теплые переливчатые блики.
На длинных столах стояли блюда, каждое из которых было шедевром кулинарного искусства: молочные поросята с яблоками в зубах, запеченные олени, поданные с густым соусом из лесных ягод, жареные фазаны и куропатки, уставленные вокруг сдобными пирогами и свежими зелеными овощами. На золотых подносах лежали экзотические фрукты — спелые гранаты, сочные персики и сладкие инжиры, привезенные с южных берегов далеких стран. Ослепительные пирамиды из сладостей — медовых сот, печений с орехами, розовых рахат-лукумов и сиропов — украшали середину стола.
Гвидон сидел в центре зала, на высоком резном троне, обтянутом красным бархатом. Его роскошный наряд, расшитый золотом и жемчугом, переливался при каждом движении. В одной руке он держал кубок, украшенный драгоценными камнями, другой небрежно опирался на спинку трона. Его безразличный взгляд скользил по залу, отмечая, как его гости наслаждаются роскошью и изобилием, а сам он находил удовольствие лишь в ленивом созерцании этого великолепия.
Танцовщицы продолжали кружиться в танце, их тела изгибались в сложных фигурах, следуя ритму музыки. Звенящие браслеты на руках и ногах создавали мелодичный аккомпанемент звукам флейты и лютни. Их восточные наряды, расшитые тончайшими узорами, выглядели столь необычно среди привычной русской одежды, что приковывали взгляд.
На периферии пира раздавался смех, гости развлекались, рассказывая друг другу байки и тосты. Вино продолжало литься рекой — из серебряных кувшинов его разливали в кубки, и каждый гость мог утолить жажду, не отрываясь от разговора или танца.
Слуги, незаметные, как тени, скользили меж столов, подливая вино и меняя блюда. Весь зал был пропитан ароматом жареного мяса, душистого хлеба и сладостей, перемешанных с благовониями, наполняющими воздух тонкими нотками ладана и розового масла.
Гвидон лениво потянулся, откинувшись на спинку трона. Его царство было оазисом среди бурь, которые бушевали в остальном мире. На острове Буяне жизнь шла своим чередом — полная удовольствий, далекая от тревог и бедствий. Ни одна мысль о войне, о страданиях или о бедах, которые приносил с собой Кощей Бессмертный, не могла прорваться сквозь завесу этого великолепия.
Праздник на Буяне разгорался с новой силой. Музыканты, одетые в яркие шелковые одежды, перебирали струны гуслей и бубнов, создавая звуки, от которых хотелось пуститься в пляс. Люди смеялись, пели песни и поднимали кубки в честь царя Гвидона, чей гостеприимный дворец стал центром этого праздника. Воздух был наполнен ароматами жареного мяса, специй и сладких вин, словно сама природа дарила свой лучший урожай.
Танцовщицы, словно неземные создания, кружились в вихре своих танцев, их тела двигались с грацией диких кошек, а улыбки завораживали. Свет от множества факелов и лампад отбрасывал тени, делая движения танцовщиц еще более мистическими. Одна из них, особенно красивая, привлекла внимание многих гостей. Ее длинные черные волосы, заплетенные в тонкие косы, летели за ней, как шелковая лента. Наряд, усыпанный бисером и драгоценными камнями, мягко поблескивал в свете свечей.