Страница 3 из 89
Глава 1. Антарес
Глава 1. Антарес
Яко звезда в небе светлом горит,
тако и душа праведного мужичка средь темна леса путь обрящет,
а без веры да чести — и день тьмою станет.
Я подняла голову и сонно посмотрела в окно. На улице еще было светло, но вот в квартире электричество до сих пор отсутствовало. М-да, если бы мне сказали раньше, что я буду страдать от такой мелочи, то… да впрочем, что тут рассуждать?
Прошлой ночью прошел сильный град, и половина города осталась без электричества. Во времена князя Берендея это не было бы проблемой, но в двадцать первом веке такая проблема могла парализовать город. К примеру, в соседних магазинах портились продукты, да и обслуживание прекратилось, потому как все базы в компудахтерах, а интернет…нужОн он ваш интернет, ох как нужОн.
Во дворе что-то затарахтело. По ощущениям, будто везли старую раздолбанную тачку с ведром болтов.
- Что за катафалк? - сонно буркнула я и все-таки не выдержав любопытства, выглянула наружу.
В принципе, это выглядело, как ведро с болтами - старый автомобиль, заставший все тяготы жизни и дыша на ладан, парковался, но звеня от каждой маломальской вибрации двигателя, который гудел как разъяренный вурдалак.
Я вернулась на кровать и вновь уткнулась в чтение гримуара - пожалуй, к единственной вещи моего времени.
Вот говорят, тридцать лет не приговор. Но волей случая, меня затянуло в «день сурка» или временную петлю сроком на семь лет.
В моем прошлом произошло нечто странное - меня сожгли, признав ведьмой. Что ж, доля истины в это была. Да, я ведьма. Все мы бабы так или иначе пособники «нечистой силы», а вот насколько уж нечистой - это уже философский вопрос.
Но мои проблемы начались несколько раньше. Княжество Берендея развязало захватнические войны и большинство женщин отправилось на костер, потому что князю пришло пророчество, будто будет он могущественным, да падет от руки ведьмы. Так и начались гонения.
Уже стоя на костре, было и мне видение дано от Сварога да Мары - давали они мне шанс прожить жизнь, посвятив ее поиску истины и справедливости, да заключили меня в петлю.
Так я впервые оказалась в Москве в самый расцвет пандемии. Я быстро привыкла к новому времени, хотя старые привычки нет-нет, да проскакивали. Первый раз мои семь лет проскочили стремительно.
И вот я вновь на костре и вновь перенос и хоба, уже в столице нового большого государства.
Единственное что я никак не могла понять - как в экономический и технологический расцвет люди продолжали обращаться к ведьмам, к слову, которых почти не осталось. Поиск истины затягивался, мой тридцатый день рождения был не за горами и снова переход в мое время, на костер.
Понять волю богов с каждым переносом казалось все сложнее. Но и времени я не теряла. В новом мире открывались поистине удивительные возможности. И женщины. Женщины отличались. Они больше не работали в поле, не жили ради семьи, а строили карьеру, обеспечивая себе будущее.
Махнув рукой, я прочитала коротенькое заклинание, заставляя работать компьютер и интернет. Вот если бы у Берендея был интернет, то он сидел бы дома и писал посты в соцсетях, а не вот все то, что он там устроил.
- Жрать-то когда?
Черный кот - пособник ведьм - перевернулся с одного бока на другой, демонстрируя упитанное пузо.
- Что найдешь на кухне - все твое, - заверила я этого карапуза.
С присущей только кошачьим грацией, пособник покинул комнату.
Отложив книгу, я грустно вздохнула. Завтра мне исполняется тридцать, и я вновь вернусь в свое время на костёр. Сколько еще возвращений у меня будет? Где та самая истина и что я должна делать? Эти вопросы терзали меня из петли в петлю. Это нечто настолько абстрактное, неподдающееся никаким конкретным описаниям, что становилось тоскливо.
Кот ну кухне яростно зашипел, давая понять, что у нас незваный гость. И то я подозреваю, если бы незнакомец задобрил пухляша вкусняшкой, то котяра молчал бы и в ус не дул.
Тяжело поднявшись с кровати, я ленивым шагом отправилась на кухню. Появление Луки я предвидела - слишком много о нем слышала, но вот лично знакома до сих пор не была.
Лука стал единственным князем, выступившим против Берендея и пытающегося раз и навсегда прекратить междоусобицу. Поговаривали, что Лука имел свирепого покровителя, но это всего лишь слухи - правду никто не знал.
- Есть деловое предложение к тебе, ведьма, - произнёс он, как только я показалась на пороге кухни.
Вот как. Ни здравствуй, ни «как дела?».
- То есть это повод, чтобы вламываться ко мне ни свет ни заря? - лениво уточняю я, скрещивая руки на груди.
Лука усмехнулся и перевел взгляд на часы, грустно висящие на стене. Четыре вечера не очень-то и похожи на «ни свет, ни зарю».
- Я собираюсь сокрушить Берендея и положить конец распрям. Но мне нужен союз с ведьмой.
- Неужели я одна осталась? - язвительно уточнила я, в душе, не веря в такой исход.
- Единственная, - внезапно серьезно подтвердил Лука и меня бросило в жар. Ему не было смысла врать мне. И если Берендей действительно уничтожил всех ведьм, и я осталась последней…
Перед глазами все поплыло. Как же так?
- Я знаю, ты закольцована. Поэтому предлагаю тебе взаимовыгодный договор.
- А если я откажусь?
- Я всегда добиваюсь своего, - он усмехнулся и мне впервые стало страшно.
Он дал мне время подумать. Правда только до завтра. А подумать было о чем. Лука исчез также как и появился, отчего пухлый пособник недовольно мурлыкнул.
- Приперся в гости с пустыми руками, - кот мотнул головой.
С пустыми… это лучше нежели, когда Лука приходит с огнем и мечом.
Гений выше морали. Это утверждение часто звучит как оправдание для тех, кто пренебрегает нормами ради своих великих целей. Я всегда думала, что это всего лишь красивая фраза для оправдания безнравственных поступков. Но с недавних пор я начала видеть в ней иное значение.
Меня зовут Антарес. Мне двадцать девять лет, и, как бы банально это ни звучало, моя жизнь не была простой. Выросшая в маленьком провинциальном городке, как это сейчас модно говорить, я рано узнала, что значит бороться за свое место под солнцем. Мама всегда говорила, что мне нужно быть сильной, но она и не подозревала, что сила мне понадобится в такой мере. Отец ушел из нашей жизни, когда мне было восемь, и с тех пор на нас с мамой обрушились все возможные жизненные тяготы.