Страница 81 из 238
– Ну, Валя, с первым сентября тебя! Рассказывай скорее, как встретили? Какие мальчики в классе? Учителя строгие? Цветы пригодились?
В глазах бабы Лизы светился неподдельный интерес. Моя учёба, оценки, школьные новости – всё это было её главной заботой и предметом особой гордости. А больше всего на свете она любила ходить на родительские собрания. Для неё это был настоящий выход в свет.
– Встретили нормально, ба, без эксцессов, – я отрезал солидный кусок пирога и с удовольствием зажевал. – Школа действительно сильная. Здание трёхэтажное. Паркеты мастикой натёрты так, что поскользнуться можно. Директор – фронтовик с орденом. Порядок держит железный. Цветы не понадобились.
– А классный у вас кто?
– Семён Петрович, историк. Мужчина интеллигентный. С ходу взял меня в оборот, назначив главным редактором школьной стенгазеты. Говорит, у них там одни математики учатся, двух слов связать не могут.
Бабушка аж просияла от гордости, всплеснув руками.
– Ой, ну надо же! Только пришёл – и уже главный редактор! Вот ведь голова у тебя, Валичка. Весь в дядю. А мальчишки как? Не задирались? Краснодарские‑то, небось, гонористые, городские все из себя.
– Пытался тут один поэзию цитировать, – хмыкнул я, вспомнив Борьку Хмеля и его свиту. – Думали, раз я из Хадыженска приехал, то букв не знаю. Но я им быстро объяснил разницу между. Так что конфликт исчерпан.
– И правильно, и молодец, – баба Лиза довольно закивала, придвигая ко мне второй кусок пирога.
Когда в среду утром стенгазету вывесили в коридоре у расписания, возле нее случился настоящий затор. Сначала пацаны читали молча, а потом по коридору покатился здоровый мальчишеский ржач. Борька Хмель прибежал смотреть один из первых. Он долго внимательно читал, потом посмотрел на меня и вдруг хохотнул:
– Ну ты и язва, хадыженский!
Мой авторитет в 10‑«Б» начал складываться.
* «Смерть пионерки» – Эдуард Багрицкий 1932 год
Валя, Валентина,
Что с тобой теперь?
Белая палата,
Крашеная дверь.
Тоньше паутины
Из‑под кожи щек
Тлеет скарлатины
Смертный огонек…