Страница 70 из 238
На крыльцо, тяжело опираясь на костыль, вышел Степан Егорович. На его парадном пиджаке глухо зазвенели медали: «За отвагу», «За оборону Кавказа» и орден Красной Звезды. Школьный двор мгновенно затих. Настоящий фронтовик обладал авторитетом, который не снился ни одному современному завучу.
— Здравствуйте, товарищи! — зычно разнеслось над линейкой. — Поздравляю с новым учебным годом. Наш родной Хадыженск растет, стране нужна нефть, нужны инженеры, строители и грамотные люди. Старшеклассники! На вас смотрит вся школа. Вы — будущая интеллигенция советской Кубани. Учитесь так, чтобы не было стыдно перед памятью тех, кто не вернулся с этих гор. Вольно! По классам.
Мы двинулись по узкому коридору.
Классный руководитель — пожилая строгая женщина в очках — указала мне на третью парту у окна. Моим соседом оказался тот самый здоровяк. Он грузно сел рядом, отчего деревянная парта жалобно скрипнула, окинул взглядом мою щегольскую форму из Туапсе и басовито произнёс:
— Здорово, малец. Меня Иваном звать. Из Сахалина, говорят, приехали? Небось, икру там ложками жрали?
Я сильно удивился такому выверту моей биографии.
— Валентин, — ответил я, протягивая руку. — Икру ели, скрывать не буду. Но жили мы в другом месте.
Иван крепко, до хруста, сжал мою ладонь, оценивающе кивнул и выложил на парту толстую тетрадь.
— Ладно, Валёк. Посмотрим, как ты у нас соображаешь. Если что по математике не пойму — подскажешь. А если кто из местных обидеть вздумает — мне скажи. Я тут каждую собаку знаю. И они меня тоже. Медведем не зря кличут.
Ивану Михайлову, «Медведю» было уже восемнадцать. Из-за оккупации и трех лет работы на лесоповале он отстал от школьной программы, но твёрдо решил получить полное десятилетнее образование. Похвальное стремление.
Первый день в мужском классе 1950 года начинался не так уж и плохо.