Страница 47 из 238
Двадцать вторые сутки пути подходили к концу. За окном вагона бесконечная снежная тайга вдруг расступилась, и впервые за всю дорогу показалась свинцовая, незамерзающая гладь Амурского залива. Над тёмной водой висела лёгкая сизая дымка, вдали чернели силуэты кораблей, а над берегом медленно кружили крупные белые чайки. После недель, проведённых среди лесов и снегов, море казалось почти неправдоподобным.
Владивосток встретил нас суровым февральским ветром. Он налетал резкими порывами, будто сразу со всех сторон, пробирал до костей, пах горькой морской солью, угольным дымом, мазутом и ещё чем-то незнакомым.
Поезд с тяжёлым вздохом остановился у перрона. Едва открылись двери, как окна вагона облепила шумная толпа. Кто-то встречал родных, кто-то искал попутчиков, носильщики наперебой предлагали свои услуги.
На выходе с путей выстроился строгий кордон милиции и пограничников в зелёных фуражках. Владивосток оставался крупной военно-морской базой и приграничным портом, поэтому документы и пропуска проверяли у каждого прибывшего. Очередь двигалась медленно. Пограничники внимательно сверяли фамилии, задавали короткие вопросы, а рядом терпеливо ждали пассажиры с чемоданами, узлами, детскими санками и клетками с домашней птицей.
Когда мы наконец вышли на привокзальную площадь, я на секунду опешил и дёрнул маму за рукав.
— Мы что, опять в Москве?
Перед нами высилось здание вокзала, увенчанное уже советской символикой. Оно было как две капли воды похоже на Ярославский вокзал, на полу которого мы спали в столице. Та же высокая крыша, те же причудливые башенки в старорусском стиле, те же широкие арочные окна. Казалось, будто поезд не проехал через всю страну, а просто сделал огромный круг и вернулся обратно.
Но стоило отвернуться от вокзала, как сходство исчезало. Город круто карабкался по сопкам, и улицы то резко уходили вверх, то столь же круто сбегали к бухте. Между каменными домами виднелись портовые краны, а где-то внизу глухо перекликались пароходные гудки. По мостовым непрерывным потоком шли моряки, военные, железнодорожники, грузчики, женщины с корзинами и матросы в бескозырках. Всё вокруг казалось тесным, шумным, закопчённым угольным дымом и каким-то беспокойным.
По первому впечатлению Владивосток мне совершенно не понравился. После украинских степей и кавказских предгорий он показался холодным и чужим.