Страница 207 из 238
– Ладно, Жериков, – продолжил он. – Будем ковать железо, пока горячо. На обычное «рацпредложение» мы эту штуку натягивать не станем – масштаб не тот, масштаб министерский. Оформим полноценную заявку на выдачу Авторского свидетельства СССР. Прямо завтра подготовлю отношение в краевое управление Химпрома, пусть пришлют комиссию, зафиксируют твой сополимер в нашей лаборатории.
Антонина Васильевна согласно закивала, поправляя очки:
– Да‑да, Максим Сергеевич, и приоритет изобретения нужно зафиксировать октябрём, а то в Москве мигом идею перехватят. Парень ведь сам додумался, пускай его фамилия первой в свидетельстве стоит!
Всё шло как по маслу. Советская патентная система образца пятьдесят четвертого года была устроена жестко, но для меня – идеально. Своё право на исключительное владение этим гидрогелем государство, конечно, заберёт себе. Зато Авторское свидетельство выдадут строго на моё имя – «Изобретатель Жериков В. Г.». К нему в комплекте по закону прилагался не только солидный денежный перевод от министерства, но и железное, прописанное в союзных положениях право на льготное поступление в высшие учебные заведения.
Для техникума это тоже был колоссальный прорыв. Наш скромный региональный хим‑тех мгновенно взлетал в отчетах до небес. За подготовку восемнадцатилетнего изобретателя Максиму Сергеевичу много чего перепадёт.
– В общем, так, Ломоносов, – подытожил директор, пряча мой экспериментальный комок обратно в салфетку. – До официального визита комиссии из Химпрома – язык за зубами. Работать над уточнением пропорций будешь по вечерам, ключ в лаборантской я распоряжусь выдать. Выжми мне из этой твоей целлюлозы максимум, чтобы комок был прозрачным и воду пил, как сухой песок. Сделай это – и летом технологический факультет КИППа примет тебя без единого экзамена, я лично деканский приказ проконтролирую. Свободен, комсорг!
Я поднялся, вежливо попрощался и вышел в коридор, где меня уже нетерпеливо поджидал Васька Татаринов.
Весь ноябрь я жил в авральном режиме. Днем – лекции, комсомольские собрания и бесконечные лабораторные по аналитике, а после пяти вечера, когда коридоры техникума пустели, я запирался в лаборантской. Как я и обещал директору, от дорогого пищевого крахмала я отказался, заменив его на то, что в избытке валялось на любой лесопилке – обычную древесную целлюлозу.
Промучился три недели, подбирая пропорции на весах. Советский акрилонитрил из новых фондов гулял по чистоте, а редокс‑система Фентона то и дело уводила реакцию в лавинообразный перегрев. Но после тридцати испорченных составов формула наконец выстроилась. Вместо жесткого резинового комка у меня в чашке Петри осел белый, похожий на муку порошок сополимера. Стоило сыпануть его щепотку в воду, как он за секунды выпивал всю жидкость, превращаясь в чистейший, абсолютно прозрачный гидрогель. Это была чистая, бесспорная победа!
Комиссию из краевого управления Химпрома директор привез в первых числах декабря. На дворе уже кружила мелкая, колючая снежная крупа, а в лаборантской топила на полную мощность батарея.
Проверяющих было трое: чиновник из управления, инженер‑технолог и, к моему удивлению, доцент КИППа Валежников – его Химпром привлек в качестве независимого эксперта от науки. Максим Сергеевич стоял чуть позади, бдительно отслеживая каждый мой жест.
– Ну, показывай, изобретатель Жериков, – буркнул чиновник, не снимая каракулевой шапки и листая мою рукописную программу исследований. – Что тут у вас за чудо‑порошок, который, как пишет ваш директор, «совершит переворот в удержании влаги». Из опилок, значит?
Я не стал тратить время на лекции об асимметричном синтезе и радикалах. Проще наглядно показать. Взяв два одинаковых стеклянных цилиндра, я насыпал в один обычную сухую землю. Во второй – точно такую же землю, но предварительно перемешанную с тремя граммами моего белого порошка.
– Прошу обратить внимание, товарищи, – произнёс я и плеснул в оба цилиндра по сто кубиков воды.
В первом цилиндре вода быстро прошла сквозь почву, скопившись мутной лужицей на дне, а сама земля превратилась в жидкую грязь. Во втором цилиндре произошло то, ради чего я месяц не спал ночами. Земля мгновенно впитала всю воду, раздался тихий хруст разбухающего полимера, и почва в сосуде приподнялась. Вся влага оказалась намертво заперта внутри целлюлозной сетки.
Инженер‑технолог аж подался вперёд. Он вытащил из кармана очки, прильнул к стеклу, а потом бесцеремонно залез пальцем в цилиндр, выковыривая упругий, влажный комочек земли.
– Чертовщина какая‑то… – пробормотал он, ковыряя пальцем упругую серую массу в цилиндре. – Вода внутри. Она не выливается. Николай Александрович, глянь, что творится.
Валежников подошёл ближе и брезгливо потрогал комок колпачком ручки. В его глазах промелькнула сложная гамма чувств. Он явно понял, что я со своими «полимерами» окончательно уплываю с его родной винной кафедры. Доцент КИППа восторга проявлять не стал.
– Ну, положим, не чертовщина, а обычная попытка привить нитрил акриловой кислоты на целлюлозный каркас, – сухо заметил он. – Идея в литературе мелькала, хотя до ума её, кажется, ещё никто не довёл. Продукт любопытный, но пока совершенно сырой. Как он поведет себя в реальной почве? Какова токсичность мономера после полимеризации? Это же надо в вегетационных домиках испытывать, а не в стакане.
Максим Сергеевич тут же кинулся на защиту престижа техникума:
– Так мы на лавры союзного НИИ и не претендуем, Николай Александрович! Парень на коленке, из отходов лесопилки, рабочую модель сополимера выдал. Суть‑то верна!
Чиновник из управления Химпрома, который всё это время молча курил у вытяжки, аккуратно затушил папиросу о дно пустой чашки, закрыл мою рукописную тетрадь и небрежно бросил её на стол.
– Ладно, товарищи ученые, не спорьте. Нам в Москву до Нового года всё равно нужно подавать рапорт по научно‑техническому творчеству молодёжи, план горит. Оформим это пока как предварительную заявку на Авторское свидетельство. Приоритет зафиксируем сегодняшним, четвёртым декабря. Пусть в Комитете по делам изобретений у себя в столице разбираются, насколько это ново. А тебе, Жериков… – он хмуро посмотрел на меня из‑под каракулевой шапки. – Учись давай. На технологический факультет КИППа летом мы тебя, так и быть, заберем по направлению. Нам на кафедре общей химтехнологии такие упрямые экспериментаторы пригодятся. Опилки у нас на Кубани найдутся.