Страница 199 из 238
Вечером я включил локальный свет над столом. Темное дерево мебели, мягкие бежевые фактурные стены, строгая ширма и куча подушек на тахте создавали ощущение невероятного стиля. Уверен, в СССР пятьдесят четвёртого года такого интерьера не было ни у кого.
В комнату заглянул Васька, удерживая в руках две кружки с чаем. Поставив их на стол, он обвёл взглядом мою новую берлогу и восхищённо выдохнул:
– Ну и ну, Жериков… Чисто дворец. Я, пожалуй, сегодня у тебя и заночую. На испытание тахты, так сказать.
Татаринов развалился на тахте, оглядывая результат наших трудов и вдруг замер.
– Слышь, Валь… Никак пищит кто‑то?
Я прислушался.
Из темноты двора сквозь открытую форточку донёсся тонкий, жалобный писк. Похоже было на птицу, но для птицы время было слишком позднее.
– Пойду гляну, – тут же подхватился Васька.
Его не было минуты три. Вернулся Васька, держа в ладонях что‑то маленькое, пушистое и отчаянно недовольное жизнью.
– Гляди, подбросили, – протянул он находку. – Известное дело, Кубань… Нарожает у кого кошка, хозяева сунут котят за пазуху, идут по улице и оглядываются. Как свидетелей нет – швырь через чужой забор.
Васька бережно опустил котёнка на тахту.
– Ну надо же… – я невольно улыбнулся. – Вась, прямо на новоселье подкинули.
Малыш оказался тёмно‑коричневого, почти шоколадного окраса, с чёткими, ровными чёрными полосками по всему телу. На фоне светлой ткани тахты он выглядел так, будто специально пришёл пришёл под мой новый интерьер.
– И правда, – хмыкнул Васька и осторожно почесал котёнка пальцем между ушами. – Под твою мебель маскируется, жук. Ты глянь, какой деловой. Ещё небось решил, что тут хата теперь его.
– Ладно, оформляем жильца, – решил я. – Неси его на кухню. Покажем бабе Лизе нового квартиранта.