Страница 197 из 238
Глава 11
Пока мужики занимались отделкой, баба Лиза принципиально не заходила в дом. Началось всё с того, что она попыталась меня «обучить», как положено белить. Бабушку я деликатно остановил, сказав, что и сам знаю, что делаю. Она, конечно, немного обиделась.
– Ну‑ну, – только и сказала баба Лиза. – Делайте как знаете. Молодые нынче умнее стариков стали.
После этого она демонстративно перестала интересоваться ремонтом. Даже когда мама пыталась рассказать ей, что там получается, бабушка лишь поджимала губы и отвечала:
– Вот закончат – тогда и посмотрим.
Всё это время баба Лиза готовила еду для всей этой оравы под наскоро сколоченным навесом возле сарая, а порог дома впервые переступила только тогда, когда стены окончательно просохли. Зашла, остановилась, огляделась, а потом всплеснула руками и присела на табуретку.
– Валюшка… Это ж надо так придумать! Чисто как в санатории ЦК или в Москве на выставке! Светло‑то как… и дышится легко!
Старший из артели, дядя Степан, тут же поддержал бабушку:
– Мы тоже сначала думали – пацан молодой, блажь в голове. Ну, покрасим, поштукатурим, деньги переведём, а потом хозяин сам поймёт, что намудрил.
Он оглядел стену, провёл по ней широкой ладонью и уважительно покачал головой.
– А теперь, гляди‑ка… Оно ведь и вправду держится. И смотрится, зараза, богато. Вроде ничего особенного: песок, гипс, тряпьё да клей.
Со стенами разобрались, но красивый интерьер без исправной электрики многого бы не стоил. Естественно, в доме я полностью переделал всю проводку. Её с трудом удалось достать за совершенно сумасшедшие деньги. Снова я применил прием из будущего – зонирование освещения. Вместо одинокой лампы по центру потолка я вывел отдельные точки: одну – у изголовья будущей кровати, другую – над моим рабочим столом.
И если с комнатами все было более менее понятно, то кухня требовала совершенно другого подхода. В комнатах можно было позволить себе всякие эксперименты с фактурой, цветом и «буржуйским» блеском стен. Но на кухне все должно быть функционально.
Посреди кухни стояла большая печь. В ней готовили, пекли хлеб, сушили одежду, а зимой она ещё и отдавала тепло примыкающей к ней маленькой комнаты, где жили Беловы (раньше жили). В углу на кухне стоял керогаз, рядом – ведра с водой. Здесь же мама стирала белье в корыте, здесь зимой грели воду для мытья.
Красота красотой, но разводить здесь нежные кремовые стены и любоваться ими, пока на них летят брызги воды и жирная копоть, было бы верхом глупости. Поэтому нижнюю часть стен я решил сделать по‑старому, но с умом.
Примерно на высоту полтора метра стены покрыли плотной известковой штукатуркой с добавлением мелкого песка. Поверх нее нанесли несколько слоев зелёной масляной краски. Цвет я не выбирал. Какой удалось достать, тем и покрасили. Выше этого уровня стены оставили светлыми, кремовыми, как и в остальных комнатах.
Получилось неожиданно прилично. Темная практичная нижняя часть не боялась ни мокрых рук, ни брызг от корыта, ни неизбежной кухонной грязи. Протер тряпкой – и снова чисто.
С полом пришлось думать ещё серьезнее.
Старые доски за десятилетия жизни дома потемнели, рассохлись и местами пружинили под ногами. Полностью настил менять было дорого, да и хороших сухих досок сейчас не достать. Поэтому я решил старый пол не ломать, а привести в порядок.
Казаки подтянули просевшие лаги, заменили несколько совсем сгнивших досок и тщательно подогнали остальные. Щели, где это было возможно, законопатили паклей, смешанной с масляной замазкой. После этого весь пол несколько раз пропитали горячей олифой.
Мама сначала отнеслась к этой процедуре с большим недоверием.
– Валя, ты чего это удумал? – спросила она, глядя, как рабочие кистями гоняют по доскам густую янтарную жидкость. – Пол маслом мазать?
– Не маслом, мам. Олифой. Дерево пропитается, меньше будет воду тянуть. И мыть легче.
Олифа действительно преобразила старые доски. Когда пропитка высохла, сверху пол покрыли несколькими слоями коричневой масляной краски.
Возле печи и у того места, где стояло корыто для стирки, я велел положить съёмные деревянные решётки. Их можно было вынести во двор, вымыть, просушить на солнце и положить обратно. Зимой такая решётка спасёт ноги от холодных досок.
Перед печью Корней Игнатович настоял сделать защитную площадку из кирпича.
– Тут уж ты, Валентин, не мудри, – заявил он. – Искра вылетит, уголек выпадет – и что? По масляному полу побежишь с ведром?
Спорить я не стал.
Из старого, но ещё крепкого кирпича они выложили перед топкой ровную площадку. На неё можно было поставить ведро с горячей водой, тяжёлую кастрюлю или корыто, не опасаясь ни продавить старые доски, ни подпалить их случайно выпавшим из топки угольком. Когда кухня была закончена, мама долго стояла в дверях и молча оглядывала результат.
Огромная печь по‑прежнему занимала добрую часть помещения. В углу стояли вёдра, керогаз и кухонная утварь. Никуда не делись корыто, таз и прочая необходимая в хозяйстве посуда. Но теперь кухня выглядела чистой, светлой и вполне функциональной. Всё в ней было под рукой, и при этом помещение уже не напоминало закопчённую хозяйственную пристройку.
Оставалось обзавестись мебелью. Покупать что‑то я особого смысла не видел: отдельных предметов в доме и без того хватало, а для своей новой комнаты я предпочёл изготовить всё необходимое специально. Досками мой снабженец обеспечил меня ещё в начале ремонта. Это оказалось едва ли не самым простым материалом из всего, что удалось тогда раздобыть почти без особых проблем. Досок я хапанул с запасом, рассчитывая и на окна, и на двери, и на разные хозяйственные нужды, но в результате окна и двери удалось приобрести уже готовые, снятые с каких‑то старых домов. Они были вполне крепкими и после небольшой подгонки прекрасно встали на место.
Доски так и остались лежать штабелем вдоль длинного коридора. Так почему бы не пустить их на мебель? Среди моих амнистированных нашёлся дядя Степан – плотник с золотыми руками. Узнав, что я хочу не просто сколотить табуретки и полки, а изготовить для комнаты полноценную мебель по собственным эскизам, он спорить не стал.