Страница 165 из 238
Насчёт Василия я успокоился. Сейчас он под моим контролем, а после сессии уедет. Правда, там могут быть разные варианты, куда Татаринов способен влезть. От банального мордобоя до пьянки. Полностью полагаться на его разумность не стоило, хотя и изменить что‑либо я не смогу. Остаётся уповать, что Васька помнит свою главную жизненную цель – стать профессором – и не накосячит сильно в Анапе. Если у меня получится, вырвусь к нему.
Но это всё под вопросом. Оставлять одних бабушку и маму мне бы не хотелось. С другой стороны, их сейчас четыре женщины в одном дворе. Помочь друг другу всегда готовы. Как раз бабушка распереживалась, что у Анны Ивановны бельё висит на улице, а тут дождик стал накрапывать.
Я только вернулся из техникума, и баба Лиза меня озадачила:
– Валя, поснимай пока, я ей в дверь постучу.
Мы не опасались оставлять бельё и на ночь сушиться. Со стороны Калинина у нас высокий и крепкий забор. Забираются во дворы обычно по наводке. Кто там знает, что за домом чьи‑то простыни весят? Да и неинтересно это бандитам.
Я снял бельё, перекинув его через плечо, и поспешил на веранду, пока и меня не замочил дождь. Бабушка вскоре появилась с тазом.
– Клади сюда бельё. Потом ей отдам.
Уже почти пройдя в свою комнату, я притормозил и вернулся к бабе Лизе.
– Ба, а ты когда Анну Ивановну видела? – задал я вопрос.
– Вчера. Она компот на веранде варила, потом на работу пошла, – услышал ответ.
– И до сих пор нет дома?
– Так сменщица, наверное, не пришла, – сообщила бабушка и подошла к часам на комоде, которые показывали четверть седьмого.
Вот именно…
На всякий случай решил зайти с этим вопросом к Татариновым. Васька давно должен быть дома. Это меня привычно задержали комсомольские дела, а он часа три как вернулся.
Накинув штормовку, чтобы не промокнуть под дождём, добежал до соседей и задал вопрос по поводу Беловой. Не то чтобы мы друг за другом следили, но видно, когда кто‑то из соседей пошёл в туалет или просто по каким делам проходил мимо.
Васька вышел недовольный, сразу спросил насчёт билетов по химии, но я отмахнулся, поскольку волновало сейчас другое. Пока Татаринов прикидывал, видел ли он Анну Ивановну, в калитку кто‑то стал стучать, и я помчался открывать, весь в нехороших предчувствиях.
Они меня не подвели.
На улице стоял милиционер с выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего.
– Белова Анна Ивановна здесь проживает? – спросил он, и сердце у меня оборвалось.
– Проходите, – пропустил я его. – Под навес давайте.
– Белову позовите, – продолжал настаивать сержант милиции.
– Дело в том, что мы её не видели последние сутки и сейчас сами ищем, – быстро ответил я и задал встречный вопрос: – Что случилось?
– Бдительными гражданами найдена сумка. В ней был паспорт на имя Беловой, – милиционер показал мне его.
К нам уже спешили и мама, и бабушка. Васька тоже выбежал из времянки. Все ещё раз дружно стали вспоминать, когда в последний раз видели соседку, и получалось, что Анну Ивановну мы действительно не видели примерно сутки.
Обычно это не сильно волновало. У Анны Ивановны случались переработки, особенно зимой, когда у нянечек болели собственные дети и приходилось кого‑то подменять. В последнее время она работала на одну ставку, но привычка задерживаться на работе никуда не делась.
И всё‑таки теперь это выглядело совсем иначе. Особенно после того, как милиционер показал её паспорт.
Приехал сержант на мотоцикле с коляской. Василия брать отказался, заверив, что и меня для показаний хватит. Вначале мы, конечно, заехали в ясли. Милиционер чуть отстал, пока пытался припарковать свой мотоцикл на тех колдобинах. Я же удачно встретил по пути женщину в белом халате и задал ей вопрос, как мне найти Белову.
Тут же на меня вылили ушат помоев. Орала эта хабалистая баба так, что её, наверное, на другом квартале было слышно. По крайней мере, подошедший милиционер сразу вник в суть дела. Белова вчера на работу не пришла, заведующей не позвонила, бюллетень не брала и вообще подвела родной такой дружественный коллектив.
Сержант дослушивать женщину не стал и кивнул мне, чтобы я поторопился.
– Всех неопознанных нужно в морге на судебно‑медицинской экспертизе искать, – без особых эмоций поведал он. – Опознать сможешь?
– Д‑да, могу, – заверил я. – А почему сразу туда? Вдруг стало плохо и она в больнице?
– Я по этому району. Мог бы и сам связать, но усмотался в эти дни. Вчера по сводкам проходила неизвестная женщина, которую бандиты зарезали.
И мы поехали в морг.
Анну Ивановну я опознал сразу. Подписал все нужные бумаги. Потом проехал в отдел милиции, где тоже пришлось много чего подписать. Толку от этого, наверное, будет мало. Свидетелей нет.
Домой вернулся в полном раздрае. Как Борису сообщить? Что делать дальше?
К моему удивлению, на нашей улице в девять вечера было довольно оживлённо. Дарья Кузьминична что‑то обсуждала с соседками. Завидев меня, женщины прямо заблестели глазами, явно ожидая сенсации. Словно падальщицы. Тьфу…
Однако прекратить всякие домыслы и сплетни требовалось. Потому я сам подошёл и ввёл их в курс дела.
– Хоронить будем мы. От лица соседей приму помощь. Думаю, рублей по десять.
Соседки моментально стали исчезать в своих дворах. Разве что почти сразу за мной примчался отец Люси. Наш новый родственник услышал эти печальные новости, принёс сорок рублей и категорически отказался давать меньше. На самом деле я сказал про деньги, чтобы тех баб разогнать, но пришлось принимать эту помощь.
Мама с бабушкой проревели весь вечер, да и мне было муторно на душе. Чувствовал себя виноватым перед Борисом.
Но одной виной делу не поможешь – требовалось решить, как обезопасить хотя бы тех, кто ещё оставался жив.
С Васькой мы договорились, что его маму на ночные смены будем провожать. Для нас самих это тоже небезопасно, но мы молодые. В случае чего от бандитов и убежать можем, и вдвоём отбиться шансов больше. К тому же к молодёжи, как мне казалось, чаще цеплялись из хулиганских побуждений, а не ради серьёзного ограбления. Знали, что кроме сигарет в карманах вряд ли что найдут. Избить, конечно, могли. Но это всё‑таки не то, что напасть на женщину, возвращающуюся с работы с сумкой и деньгами.
В общем, решили, что будем провожать. Что ещё оставалось? После того, что случилось с Анной Ивановной, спокойно отпускать его мать одну ночью уже никто из нас не мог.