Страница 112 из 238
– Юзик Качан, – повторила она. – Он Олесю мою… сестрёнку младшую, Олесю Борисевич… в комендатуру уволок. Мы сами из‑под Бегомля, из сожжённой деревни. Это ещё в сорок третьем было, весной… Тогда по всему району каратели с полицаями ходили. Неделю держал её, изгалялся, насиловал… Когда наши подступать стали, он Олесю ножом заколол. Думали, сгинул подонок этот, бешеный… А он тут, в Краснодаре… Узнала я его рожу рябую.
Почему‑то я сразу подумал о том типе в ботинках. Невольно у меня по коже пошли мурашки. Так‑то история типичная для этого времени. После войны скрывшихся пособников немцев ещё долго будут находить случайные свидетели. Но женщине сейчас стоило подумать о себе. Она, похоже, это тоже поняла: стащила с головы косынку и протянула её мне.
– Парень, сходи, намочи, пожалуйста, у колонки. Я что‑то совсем сомлела.
Вот это было правильно. Ей бы ещё воды попить, но для начала мокрая косынка тоже должна была помочь. И я помчался выполнять поручение.
Как нарочно, у колонки появились три тётки с вёдрами. Одна, если быть точным, скорее бабка. И именно её ведро висело и заполнялось водой.
– Там женщине плохо, мне бы косынку намочить, – попросил я.
– Обождёшь, – не отреагировала на просьбу старуха.
– Человек плохо, – повысил я голос.
– Пьяная, наверное, – вмешалась одна из тёток.
– Нажрутся с утра, – поддержала её бабка.
И они начали вспоминать все известные им подобные случаи с участием каких‑то соседей, родственников и знакомых. Ведро бабки уже наполнилось, вода потекла через край, а снимать она его не спешила. Психанув, я наклонился и подставил косынку под то, что вытекало, чем заработал очень нелестные выражения в свой адрес. Бабка даже замахнулась на меня, но я увернулся, сидя на корточках, и чуть не сбил с ног какого‑то прохожего, споткнувшегося о моё тело. Словесные выражения со стороны старухи украсились новыми подробностями моего происхождения.
Отвечать на них я не собирался, да и не до того мне было. Мало того, что меня ждала женщина, так ещё перед глазами мелькнули знакомые ботинки на каучуковой подошве. Это же полицай! Его как‑то задержать нужно! И почти сразу притормозил себя.
Включив здравый смысл, я поспешил обратно к свидетельнице. Этого… как его… Юзика Качана, кажется, найдётся кому ловить. Сначала женщине помогу. Сжимая в руках мокрую косынку, я направился к магазину и сразу заметил, что людей возле него прибавилось. Возле скамейки, загородив от меня женщину, стояло человек пять, и все выглядели взволнованными.
Ускорившись, я подошёл ближе.
– Что случилось? – поинтересовался я.
– Уби‑и‑или… – взвыла одна из зрителей.
– Да ну? – не поверил я, решив, что, возможно, пославшая меня с косынкой женщина всё же умерла от инфаркта или чего‑то подобного.
Чуть сдвинувшись в сторону, я посмотрел на сидящую и обомлел. Мокрая косынка выпала у меня из рук. Причиной смерти женщины действительно стало сердце. Сердце, которое кто‑то проткнул отвёрткой. Ручка этого инструмента торчала из груди несчастной.
Тут же моё внимание сосредоточилось на разговоре людей, стоявших рядом. Насколько я понял, в милицию сейчас звонят из магазина, и она скоро приедет. Бочком, бочком я стал отходить в сторону. Метров через десять ускорился. Шёл в противоположную от колонки сторону, потом поспешил перейти дорогу и свернул за угол.
Моей целью была трамвайная остановка. Причём любая. Куда угодно нужно было срочно удаляться, пока убийство не повесили на меня. Вдруг кто‑то видел, что я разговаривал с женщиной? Вдруг меня запомнили? Я же не отмоюсь от подозрений! Как в это время умеют выбивать нужные показания, я в курсе. Оглянуться не успею, как уже окажусь в тюрьме.
Тут мне повезло: трамвай как раз подходил к остановке. Я припустил бегом и успел заскочить внутрь. Из окна задней площадки посмотрел на улицу. Вроде всё тихо и спокойно, как обычно. Никакой милиции, никакого преследования. Фу‑у‑ух…
Оплатив проезд, я присел, стащил со спины рюкзак и только теперь сообразил, что понятия не имею, куда еду. Явно не домой, но пока меня всё устраивало. Кажется, эта трамвайная линия проходила рядом с вокзалом. Там народу много. Пусть меня и не ищут, но лишний раз попетлять не помешает. Внешность у меня самая обычная, кепка типичная. Единственная вещь, способная привлечь внимание, – рюкзак. Лучше понесу его дальше как сумку, не цепляя на спину.
В голове прокрутил всё, что узнал от женщины, пока окончательно не забыл: Юзик Качан, Олеся Борисевич и какая‑то деревня. Что‑то на букву «Г»… Нет, как‑то по‑другому. Чёрт, вылетело из головы! Наверное, я бы так и не вспомнил, но тут мой взгляд наткнулся на знакомую обувь. Мужчина продвинулся к выходу, и в голове сама собой всплыла фраза женщины: «Мы сами из‑под Бегомля…»
Не до конца понимая, что делаю, я тоже встал, намереваясь выйти на следующей остановке. Очень разумно поступил, между прочим. Оказалось, это была ближайшая к вокзалу остановка, и к трамваю тут же хлынула толпа с мешками, узлами и чемоданами. На увещевания кондуктора, что входить положено через заднюю дверь, народ не реагировал.
Прорвавшись через приезжих и их багаж, я потерял из виду того полицая. Не скажу, что я сильно расстроился. Продолжая повторять про себя, чтобы не забыть «Бегомль, Бегомль», двинулся в сторону вокзальной площади. По сравнению с будущим она сейчас выглядела пустой. Да и само здание вокзала сиротливо высилось на фоне каких‑то домишек.
Возвращаться домой тем же путём я опасался. Пожалуй, пройдусь по Мира до Коммунаров, а там уже сяду на трамвай. Собственно, туда я и направился. Полицая больше не искал. Людей вокруг много, внешность у него, как я заметил ранее, неприметная. Правда, встретив человека три раза подряд, я, пожалуй, уже узнаю его осанку и чуть сгорбленные плечи. Примерно как у того мужика, который сейчас переходит мост через железнодорожные пути.
– Мы сами из‑под Бегомля, чёрт! – повторил я вслух и, мысленно ругаясь на себя теми словами, которыми обогатила мой словарный запас бабка у колонки с водой, свернул, конечно же, к мосту!
Зрение у меня отличное. Я не ошибся: это был полицай. Преследовать его по‑прежнему не хотелось. Ну не герой я, не герой! В общем, загадал. Если пройду мост, а потом не обнаружу полицая, то сразу возвращаюсь домой.