Медь на моей коже

Глава 14

Даркхан не пошел казнить истязателей Сейры. Он снял запрет на вход и выход в замок, освободил подозреваемых и даже провел с надсмотрщиками разъяснительные беседы. Теория Гаррока как будто бы подтверждалась, но.. это же была она, его Сейра! И она ждала его без малого четыре дня под замком его покоев. Покорно и добровольно.

Солнце садилось и светило прямо в лицо, когда Даркхан замер на центральной площади и безразлично следил, как тает очередь из освобожденных работяг к четырем закованным обнаженным рабыням. Ничего, все правильно. Они заслужили. А он? Заслужил ли вообще возвращаться в покои?

Перед глазами возникали слезы Сейры, ее всхлипы и дрожь, ее страхи, которыми она делилась робко и неумело, как будто стыдясь. Она была его. И она им исцелялась. Если это не запланированный ход, чтобы нарушить его бдительность.

В худшее не верилось: близость с ней возвращала внутренний баланс огня и стали, с ней он становился более сдержанным, уравновешенным и холодным. Если так вообще можно было выразиться про его огненную природу. Но то, что она тоже изменила его, было так же очевидно, как и то, что она предложила утром. Хотя теперь казалось, что это происходило где-то в другой жизни.

Чтобы привести в порядок мысли и избавиться от скопившейся за день тревоги, Даркхан сунул голову под струи фонтана и, наблюдая, как от его живой меди фонтан превращается в кипящий гейзер, направился в покои. Подумав, отпустил стражу и осторожно вошел.

В комнате пахло фруктами, специями и едой. Даркхан нахмурился и осмотрелся: в центре скромных покоев стоял круглый обеденный стол. Полностью накрытый, с небольшой вазой в центре с тремя нежно-розовыми плюмериями. От них исходил чувственный аромат — смесь специй, жасмина и цитрусовых. Ваза спелых фруктов усиливала этот яркий букет.

Желудок предательски заурчал, и Даркхан закинул в рот кусок мяса: благо, тут хватало и разновидностей, и блюд. И только потом одернул себя: откуда это?

Тревога едким комом подступила к горлу, и он сдавленно крикнул:

— Сейра? Ты здесь?

А потом смутился абсурдности своего вопроса: ну где же еще? Стража не могла ее выпустить. Или могла? Откуда-то же это убранство здесь появилось?

Но стоило ему обойти стол и глянуть в сторону кровати, он увидел силуэт за балдахином. Ее силуэт — нельзя было перепутать. И он светился в последних лучах закатного солнца.

— Я ждала тебя, Даркхан. Ты голоден?

Она вышла из-за вуали — не сломленная пленница, а владычица Хрустальных Рощ, каждый жест которой дышал вызовом. Ее стан выпрямился, плечи расправились, а в прозрачном, как лед, зрачке пульсировал золотистый свет — будто застывший в хрустале взгляд дракона. Она смотрела ему в глаза.

Ее лицо было расслабленным, движения — плавными. Она подошла ближе, но не позволила прикоснуться: считала его напряженность? И так же держала дистанцию. А Даркхан все рассматривал женщину, которую, казалось, видел в первый раз.

Платье из медного шифона облегало ее, как вторая кожа. Тонкие бретели скользили по острым ключицам, едва прикрывая грудь — ткань была настолько тонкая, что соски просвечивали медными точками, будто капли сплава в мастерской искусного умельца. Вырез на спине открывал ребра — там, где кожа переходила в серебристые шрамы, похожие теперь на морозные узоры. Когда она двигалась, юбки, медные и тяжелые, шелестели, но между складками проглядывался глубокий разрез, обнажающий ногу до бедра.

Считав его стопор, она подошла к столу и разлила по кубкам вино. Пронесся шлейф свежести горного водопада с оттенком горького миндаля. Даркхан, завороженный, повернулся: ни чулок, ни подвязок — только голая кожа и тень между бедер манили взгляд. Она наклонилась, чтобы подать ему вазу с фруктами, и шелк на груди натянулся, выдавая ее упругие изгибы и легкую дрожь кожи от его взгляда — все это выжигало мысли, оставляя лишь жар внизу живота.

Бретелька соскользнула с ее плеч, и Даркхан поймал ее губами. Сейра застыла с вазой в руках, ее зрачок вспыхнул ярче. Шелк оплавился, оставив на коже темный след.

— Откуда.. все это? — прохрипел Даркхан ей в плечо, скользя губами по шее, как раскаленный клинок. — Убранство, платье.. еда?

— Это важно? — ее шепот обжег ему ухо. Она пыталась поймать его взгляд, но он уклонился, прижавшись губами к лопатке, пальцы впились в поясницу.

— Ты была взаперти. Целый день. В чужом замке, на враждебной территории Талгаара. У тебя свои агенты?

Он сказал это вскользь, как будто невзначай. Сейра предприняла попытку вырваться, ее кожа покрылась инеем. Но Даркхан обхватил ее талию и теснее прижал к себе.

— Подозреваешь меня в измене? — прошипела она, напрягаясь, как змея перед ударом.

— Хочу разгадать твою игру, владычица, — усмехнулся Даркхан. — Игру в слабую и беззащитную девчонку.

— Ты правильно заметил, печной дьявол, что я владычица. Я не зря на троне пять лет, и, поверь, у меня свои методы достижения желаемого.

— Даже в спальне своего врага? — усмехнулся ей в ухо Даркхан, и, наконец, позволил ей вырваться. Она со злостью прошипела ему в лицо:

— В твоей спальне, в первую очередь!

— Уже оклемалась? А как же твоя слабость после рудника? Эти безжалостные руки и скверные намеки на.. что? Напомнишь?

Лицо Сейры вспыхнуло. Она застыла на мгновение, а потом схватила кубок с вином и осушила его залпом. Даркхан усмехнулся:

— А вы покраснели, ваше холодное величество.

— Это отливает твоя медь, идиот!

Мгновение они сверлили друг друга глазами. Сейра горела холодной яростью, Даркхан насмехался. А потом спокойно обошел девушку, повязал на шею салфетку и уселся по главе стола, готовый к трапезе.

Сейра отпрянула. Ее лицо побледнело: она явно не понимала, что происходит! А Даркхан затеял вывести ее на чистую воду. Даже путем шантажа и игрой на ее чувствах. Поэтому он совершенно спокойно, насколько мог при виде полуобнаженной хрупкой владычицы, наложил себе еды, взял наполненный кубок и томно произнес:

— За твое великолепие! — И так же легко осушил содержимое.

Он до сих пор не мог разобраться с чувствами: с одной стороны, это была все та же Сейра Вельгарн — владычица Хрустальных Рощ и его женщина, с другой — в этом медном платье она словно манипулировала им: добровольно сдавалась, но гордым видом безмолвно показывала свою власть над его чувствами, а с третьей — сведения Гаррока и показания рудокопов вызывали явные вопросы. Никакое внешнее великолепие и никакие великодушные жесты не отменяли того факта, что в сплаве был обнаружен хрусталь.