Лесник

Потомственный лесник обладал двумя не слишком приятными качествами: ленью и ослиным упрямством. Ехать за подмогой было лень, а бросить все как есть не позволяло свойство характера, достойное означенного представителя семейства лошадиных. К тому же Михалыч не терпел, когда в его лесу гадили пришлые.

Да, это его лес. Он родился здесь, и отец тут родился, и дед. Он его хранил столько лет, высаживал, больные деревья убирал, браконьеров ловил…

Пойду разгоню их, подумал Михалыч. Не убьют же они меня, в самом-то деле. А не послушают, уеду и вызову милицию. Они их мигом образумят.

— Кхе-кхе! — вышел он к людям, и те повернулись к нему, озадаченно замолчав.

— Надо же, пришел, — удивленно посмотрел на него лысый, как колено здоровяк с шеей борца. — Вовремя.

— Я лесник здешний, — спокойно сказал Михалыч. — А вот вам, господа хорошие, здесь чего понадобилось?

— Замри, — отмахнулся лысый и не удостоил его больше своим вниманием.

— Под статью захотели, молодые люди? — удивился лесник, понимая, что даже пальцем пошевелить не может. — Так я оформлю мигом. Их сразу три. Нарушение режима в государевом заповеднике, нападение на сотрудника при исполнении и глумление над усопшими. Документики попрошу!

— Уйми его, Ярёма, — послышался раздраженный голос. — Всякое быдло будет еще мешать.

— Да вы тут совсем оборзели? — вызверился Михалыч. — Я на службе! Имею право оружие применить!

Он попытался шевельнуться, но упал, пронзенный острой болью. Внутренности скрутило в тугой ком, а по венам будто кислота побежала. Михалыч забился в судорогах, завыл и заскрежетал зубами. В многострадальной голове лопнул огненный шар, пронзивший огнем до кончиков пальцев. А за ним еще, и еще…

— Все, Ярема, хватит, — послышался недовольный голос. — Не увлекайся. Убьешь еще дурака.

— Да вы чего творите-то?

Михалыч, пошатываясь, поднялся на ноги. Ружье он использовал как костыль, даже не думая применить его по назначению. С такими людьми ружье не поможет. Он почувствовал это своей истомленной самогоном печенкой.

— Нападение при исполнении… — прохрипел он. — Каторжные работы от пяти до десяти… Уложение государево… Я доложу…

Да, упрямством Михалыча мог гордиться призовой ишак, иначе лесник уже давно бежал бы отсюда, сверкая пятками. Но тут он закусил удила, глядя в глаза одному из потешных панов в желтых сапогах. Мужчина лет тридцати с круглым лицом, украшенным щегольской эспаньолкой, вблизи потешным вовсе не казался. Он казался страшным.

У Михалыча в груди все сжалось в нехорошем предчувствии. Он, отслужив в опричном полку, не раз в Хтонь ходил, с тварями тамошними бился. Да и здесь кабана брал и волка… Только вот этот господин куда хуже. Презрительный взгляд серых глаз проморозил лесника до самых костей. Такой взгляд бывает только у душегубцев, которым человека убить, что муху прихлопнуть. Михалыч обмер, а между лопаток потекла предательская ледяная струйка.

— Да ты никак не уймешься, хлоп? — удивился маг, а потом посмотрел на перстень, сияющий ровным опаловым светом, и протянул. — А ведь не врет. Доложит. Надо же, до чего наглый скот в центральных губерниях проживает.

— Не стану докладывать, — торопливо заговорил Михалыч, который вмиг все понял. — Богом прошу. Не губите!

— Не выйдет, хлоп, — с сожалением протянул маг. Он щелкнул пальцами, снова превратив лесника в статую. — Не отпущу я тебя никуда. Власть свою захотел показать, пся крев? Так тут нет ее, власти твоей. Тут только моя власть и брата моего. Ты просто не понимаешь, куда влез. Сегодня у сиятельного Яна-Альбрехта Радзивилла вторая инициация должна пройти. Это место по старым книгам вычислено. Малый парад планет сегодня. Ты, наверное, и не знаешь, что это такое. Откуда деревенскому быдлу про такое знать.

— Знаю, почему бы мне не знать, — осмелел Михалыч. — Газеты читаем, хоть и в лесу живем. Редчайшее сближение Венеры, Юпитера и Марса происходит. Даже показать могу. Эти звезды сейчас хорошо видны.

— Да-да, — участливо покивал усатый. — Прошлый такой парад случился в 1769 году, а следующий ожидается в 2152-м. Ты рассчитываешь столько прожить, босяк?

— Нет, ваше сиятельство, — замотал головой Михалыч.

— А вот я рассчитываю, — змеиным шепотом ответил маг. — В такой день, да еще на кладбище инициация особенно удачно проходит. Большие силы получает маг. Никак нельзя такую дату пропустить.

— Так я пойду? — несмело спросил Михалыч. — Инициируйтесь на здоровье. Это дело для государства полезное. На войне особенно. Я про Радзивиллов еще в армии слышал. Великих некромантов род.

— Отрадно, — маг раздвинул губы в жуткой резиновой улыбке. — Только ты не все понимаешь. Тут не простой ритуал ожидается. Он, знаешь ли, не слишком законный. И последствия у него такие, что и каторгой не отделаешься.

— Да что же вы затеяли? — Михалыч побледнел как полотно. Жуткая догадка начала проявляться в его мозгу.

— Узнаешь, — колдун многообещающе оскалился. — Видишь ли, мужик, когда время и место верно рассчитаны, всегда появляется тот, кто своей кровью отворит нужную дверь. Вот ты и есть тот самый человек-ключ. Это не каждому дано. Гордись.

— Да вы чего? — прохрипел Михалыч, но подавился словами. Маг небрежно махнул ладонью, и лесник онемел.

— Берите его, панове, — велел волшебник. — Кладите в пентаграмму.

Дюжие мужики взяли безвольное тело и потащили к месту, огражденному металлическими факелами. Михалыч лежал, раскинув руки, и смотрел на небосвод. Прямо над ним сияли три звезды, что сблизились сегодня на его беду.

— А ведь это все проклятый петух виноват, — обреченно подумал он, и тут над ним нависло лицо второго мага. Того, что помоложе. Этому лет двадцать. Он очень похож на первого, но, в отличие от него, безусый.

— Да, и петух тоже, — прочитал его мысли маг. — Удивлен, мужик? В этом деле нет случайностей. Твой прадед — байстрюк, ублюдок великого рода. Моего рода. Ни он, ни твой дед, ни отец, ни ты сам не смогли уехать отсюда, как ни пытались. Знаешь, почему у тебя нет детей? Да потому что они больше не нужны. Эта ветвь пресечется сегодня.

Так это что же? — подумал Михалыч. Они к этому дню лет сто готовились?

— Больше! — усмехнулся маг. — В этом и есть сила великих семей. Мы умеем смотреть вперед. Мы не гадаем о будущем. Мы сами его создаем.

— Пора, брат, — сказал тот, что с бородой и усиками. — Солнце скоро взойдет.