Страница 9 из 85
Я наблюдал, как мама с папой загружали чемоданы в машину. Я стоял в гостиной, глядя из окна на подъездную дорожку, где папа всегда парковался. Они оба улыбались. Оба смеялись. Оба были счастливы. Давно я не видел их такими. Отец обычно приходил с работы напряженный и требовал, чтобы ему сразу налили виски. Мать была... ну, мама была просто мамой. Она готовила, убирала, и это было почти все - та жизнь, которую он ей диктовал.
- Так чем же ты хочешь заняться сегодня? - cпросил дед, стоя в дверях гостиной.
То, что мама и папа уезжали в отпуск, не значило, что они берут меня с собой. Меня это вполне устраивало. Им нужно было побыть наедине. Это было справедливо. Но оставить дедa присматривать за мной, пока их не будет? Они мне не доверяют? Наверное, ожидали, что я буду устраивать какие-нибудь дикие вечеринки, когда их не будет, или что-то в этом роде. Я не знаю.
- Может, сходим в кино или еще куда-нибудь? - предложил он.
- Извини, но у меня уже есть планы с друзьями, - солгал я.
Никаких планов у меня не было. Просто не хотелось проводить свободное время со старым занудой. У него всегда были добрые намерения, но - не знаю - наверное, у нас просто было слишком мало общего, чтобы проводить вместе много времени. Разговоры обычно быстро иссякали. Мне нравилось играть в компьютерные игры, проводить время с друзьями, ходить в клубы (и неудачные попытки кого-то снять) и писательство. Он участвовал в войне.
Папа вошел в комнату, мама за ним.
- Ну, мы почти закончили, - сказал он, - машина загружена, "отпускной настрой" включен. У тебя все есть, что нужно? - спросил он дедa.
Тот кивнул.
- Отлично, - oтец повернулся ко мне: - Сынок, попрощайся с мамой...
Мама подошла ко мне. Несмотря на улыбку на ее лице, я видел по ее глазам, что она хотела, чтобы я поехал с ними. Мы оба знали, что папа мог бы позволить мне поехать, если бы захотел. Тем не менее, он все еще пытался преподать мне урок. Я думаю, он все еще пытался научить меня ценить деньги и отдавать долги. Мудак.
- Жаль, что ты не едешь с нами, - сказала мама.
Она обняла меня.
- Поезжайте. Хорошо проведите время. Со мной все будет в порядке, - сказала я, все еще находясь в ее объятиях. - У меня же есть дед! Если кто и отдыхает, так это я!
Она отстранилась. Она знала, что я просто вежлив и стараюсь не показывать разочарования от того, что не еду. Было бы неплохо провести отпуск, но нет худа без добра - по крайней мере, у меня было две недели без отца, который дышит мне в затылок. Две недели тишины и покоя, когда я мог просто расслабиться.
Я наблюдал, как мама и папа прощаются с дедом. Отец почти ничего не сказал мне, кроме того, что посоветовал следить за собой и попытаться найти работу до их возвращения домой. Я просто улыбнулся ему. Нет смысла раскачивать лодку, когда он выходит за порог. Мы с дедом стояли в дверях, пока мать и отец садились в машину и уезжали. Две недели тишины и покоя - начиная с этой минуты.
- Твой отец дал мне список дел, которые нужно сделать до их возвращения, - сказал дед.
Конечно дал.
Забавно, что он заставил сказать это дедa. Он знал, что я не смогу отказать ему или поднять шум. Даже когда его здесь нет, он просто заноза в заднице.
СЕЙЧАС...
Нехоженые дороги
Я сидел на краю сильно испачканного матраса, уставившись на бардак, который устроил ранее, сметая все со стола. Мои мысли разделились между вопросом, наблюдает ли кто-нибудь за нами по-прежнему и, что более важно, не попытаются ли они помешать нам уйти из дома, и новыми, свежими мыслями: может, дело вообще в отцах? Возможно, это что-то вроде инстинкта альфа-самца, с которым я склонен бороться? По мере того, как ко мне постепенно возвращаются воспоминания о моей реальной жизни, я осознаю, как сильно я ненавидел своего папу. А здесь, живя этой ложью в доме - я ненавижу Отца. Может, это у
меня
проблемы?
- О чем думаешь? - cпросила Cестра.
Она бросала какую-то одежду в дорожную сумку, прихваченную с кухни. Я не вижу смысла упаковывать какие-либо вещи. Я знаю, что за этой стеной меня ждет целый мир новой одежды и горячего душа. Собирать вещи сейчас, особенно
эту
одежду, - пустая трата сил. И кот явно не утолил голод полностью. Определенно, лучше поберечь силы.
- Ни о чем.
- Да ладно. Я вижу по твоему лицу.
Она поставила сумку на пол и села рядом со мной.
- Что такое?
С чего начать? У меня проблемы и в этом мире, и в настоящем снаружи? Или мне начать с того, что сказать ей, что мы живем во лжи? Ляпнуть, что мы не семья? Сказать ей, что никакой бомбы не было и что на самом деле мир живет так же, как и раньше? Или мне сказать ей, что я продолжаю думать, что мне придется убить Oтца, прежде чем он причинит вред кому-то из нас? Я не могу ей ничего сказать. Мои мысли принадлежат только мне, хотя я и хотел бы поделиться ими, хотя бы для того, чтобы облегчить бремя. Но ей нельзя доверять. Нельзя. Она расскажет ему. И тогда все взорвется.
- Ничего. Правда. Я просто устал.
Она не сводила с меня глаз. Она видела, что я вру. Это было очевидно, несмотря на все мои намерения скрыть это от нее. Часть меня начала задаваться вопросом, может, поделиться с ней хоть частью? Часть меня думала - может, с тех пор как я вернулся, она стала чуть ближе ко мне и сможет сохранить секрет - может, даже поможет разобраться? Она встала на мою сторону внизу. Если мне не изменяет память, я думаю, что это был первый раз, когда она так поступила. Кажется.
- Давай же. Я же твоя Cестра...
Нет, это не так.
- ...позволь мне помочь тебе. Мы в этом вместе, - продолжила она.
Я вздохнул.
- Ты умеешь хранить секреты? - спросил я.
- Да.
- Обещаешь?
- Да. Что такое?
ВОЗМОЖНОЕ БУДУЩЕЕ
Я в последний раз осмотрел спальню - вдруг что-то забыл упаковать. Квартира выглядит так, словно в нее попала бомба. Довольно иронично, учитывая, что бомба должна была взорваться снаружи. Там, за окном - ясное голубое небо и солнце. Внутри царит хаос и бардак. Какая-то часть меня будет рада наконец свалить из этой помойки.
Убедившись, что ничего ценного не осталось, я повернулся к двери и отпрянул, когда понял, что Oтец стоит там и наблюдает за мной. Он скрестил руки на груди, на его лице было выражение презрения.
- Не заметил, что ты здесь, - сказал я.
Он ничего не сказал. У меня упало сердце, когда я понял, что секрет, который я просил Cестру сохранить, уже был раскрыт всем, кто хотел слушать.
- Бомбы нет? - спросил он.
Голос низкий. Угрожающий. Зловещий.
Я промолчал.