Страница 70 из 79
Глава 24
Работа ЧОПа, которым руководил покойный Миша Афганец, была полностью парализована. Само помещение опечатано, документы изъяты, как и оружие. Официальная часть Мишиного охранного бизнеса перестала существовать, благодаря стараниям борцов с оргпреступностью. Дело об убийстве расследовалось очень активно, если не считать одного нюанса — никого не интересовало, кто на самом деле убил Мишу.
Директор химического комбината Славик сидел у меня в офисе. Выглядел он так себе, был на грани истерики и нервного срыва. Впрочем, время от времени впадал в апатию. После стакана вискаря Славик стал изъясняться более членораздельно, его можно было даже понять.
— Я же говорил, — обреченно произнес он, — меня убьют следующего. Я же знал! Я чувствовал! Они ко мне пришли, эти люди… Это страшные люди!
Валерик, развалившись в кресле, потягивал колу и с любопытством рассматривал Славика.
— Я правильно понимаю, что тебя посетила делегация друзей покойного Миши? — спросил я.
Славик интенсивно затряс головой.
— С оружием! Они со стволами пришли! Ребята, вы как хотите, но я не готов, я уеду… Они убьют меня!
— Сейчас очень конкретно, — сказал Валерик. — Нет, ты погоди! Ты успокойся, дыши глубже. Никто тебя не убивает, им сначала нас всех убить придется…
— Да? — спросил Славик с надеждой в голосе.
— Конечно, — заверил его Валерик. — Только ты объясни, что конкретно они хотели. Слово в слово.
— Всё! — выдохнул Славик. — Они хотят всё! Своих замов. Своего главбуха. Своих начальников отделов. Они хотят, чтобы на них была переписана фирма — владелец акций.
— «Красный мак»? — уточнил я.
— Она! А это же основной актив! Я если все сделаю, как они хотят, то просто в номинала превращаюсь! А если не сделаю, то они меня грохнут. Нет, ребята, мне только и остается, что валить отсюда!
Я молчал. На самом деле, вопрос был скользкий и неоднозначный. Славик с самого начала был человеком Миши. И Славик назначал ключевых руководителей химкомбината. Сейчас Миши нет, вместо него другие люди, так что, по большому счету, они имеют право поменять как Славика, так и людей, которых он назначил.
— Некрасиво с их стороны выглядит, — сказал Валерик рассудительно. — Борзеют афганцы.
И Валерик был по-своему прав. Выглядело действительно некрасиво. Эти ребята вполне могли бы прийти к нам и обо всем договориться. Акционеры мы в равных долях, следовательно и право голоса имеем равные. В общем, все сложно.
— В любом случае, — сказал я Славику, — мы тебя в обиду не дадим. У тебя там, в офисе, во время нашей последней встречи, где-то взвод охраны был. Может еще прислать?
— Да что толку от этой охраны⁈ — вскричал Славик. — Быки обыкновенные! Че они, за меня под пули кинутся⁈
— Не кинутся, — согласился Валерик. — И правильно сделают! Они же с тобой не в доле по бизнесу? Ну вот.
Славик нервно барабанил пальцами по столу.
— Чего делать будем, господа?
— Ну чего… — сказал Валерик задумчиво. — Они давят на тебя, с нами не посоветовались… Можно забивать стрелку и смело предъявлять. Так, Леха?
— Ты, что ли, им предъявишь? — спросил я мрачно.
— Если нужно, то и я, — серьезно сказал Валерик.
Ага, подумал я. Эти ребята сначала стреляют, а потом разбираются. Авторитетом задавить их не получится, для них мы не авторитеты. Запугать тоже не выйдет. Теоретически, если забивать стрелку, то нужно, чтобы они с нее не вернулись. Значит, еще трупы. Я здорово разозлился на этих парней. Зачем? Зачем они заставляют себя убивать? Ради денег? Пришли бы к нам, поговорили нормально, мы бы выкупили долю Миши. Нет, нужно обязательно быковать и врубать крутых. И вот, у меня два искушения. Первое — наплевать на химкомбинат и сахарный завод — те предприятия, где у нас с Мишей доли. Пусть делают чего хотят, назначают кого хотят. Скорее всего, угробят оба завода в считанные месяцы. Даже если мы уступим эти активы, то потеряем не слишком много. Хотя, прибыль немного просядет, конечно. Второе искушение — дать этим ребятам благополучно помереть. Короче, хороших решений нет.
— Уезжай на недельку, — сказал я Славику. — Или в больничке полежи. Как тебе больше нравится. Бери жену, детишек…
— Тещу, — подсказал Валерик.
— Тоже можно, — согласился я. — Бери всех, включая собачку Жучку и съезди куда-нибудь… В Грецию съезди, там все есть.
— На недельку? — с надеждой в голосе переспросил Славик.
— Ага. Вот прям сейчас, чего откладывать? А мы здесь разберемся.
И снова встречи, в том числе — тяжелые, неприятные, но необходимые, деваться некуда…
Мать Миши Афганца была немногословна, строга и, кажется, больше всего на свете хотела, чтобы я быстрей ушел. Миша успел купить ей трехкомнатную квартиру, сделать ремонт и завезти новую мебель. И вот, осталась тетка пятидесяти с лишним лет одна в новой квартире с ремонтом… Жизнь иногда довольно страшная штука. А еще — пустая и глупая, как говорил русский классик. Бессмысленно и неуместно звучали мои вопросы об акциях и о том, как она собирается распорядиться Мишиной собственностью. Она, кажется, не понимала, о чем идет речь. Я, конечно, мог бы гарантировать ей соблюдение ее интересов, но проблема в том, что ей это было совершенно не интересно. Вообще. Деньги она приняла равнодушно, просто кивнула и сунула в какой-то шкаф, не глядя. И явно обрадовалась, когда я начал прощаться.
Стрелка с афганцами была забита на их территории, в гостинице «Турист». Ну и ладно, пусть чувствуют себя комфортно. Перед встречей я проконсультировался с нашим главным охранником — Василием Ивановичем. Он хорошо знал всю основу афганской группировки, сам был из их числа до тех пор, пока Миша не отправил его ко мне «на усиление безопасности».
— Ничего сверхъестественного, — кратко охарактеризовал Василий Иванович бывших кентов. — Там четверо реальных афганцев, как Миша. Еще вояк человека два-три, которые в горячих точках не бывали. Ну и пристяжь всякая… В основе — шесть-семь человек.
— Кто старший после Мишкиной смерти?
— Скорее всего, Востряков. Десантник, капитан. ЧОП на него был записан.
— Что за человек? — спросил я.
— Интеллектуальные способности — средние. Но при этом, волевой, жесткий. Уважением в коллективе пользуется. Опасный человек, способен на все. Хороший организатор.
— Чего от жизни хочет? Денег?
— Не совсем. Хочет побеждать. Он же солдат, классический. Когда был жив Михаил, Востряков был на своем месте. Сейчас — не на своем.