Страница 64 из 79
Глава 22
Мишу Афганца подловили, когда он поднимался к своей женщине на третий этаж «хрущевки» в самом центре города — с цветами и вином. В него всадили магазин из «ТТ», в грудь и спину, даже не заморочившись контрольным выстрелом. На звуки стрельбы прибежал водитель — он же охранник, который сидел в машине возле подъезда. Ему гуманно прострелили плечо, добивать не стали. Все это происходило как раз в то время, когда мы были на переговорах в ночном клубе.
Саша Орловский действительно нанял четырех бойцов, которые в целях конспирации приехали в город в разное время и поселились в разных местах. Смерть двух коллег принципиально ничего для них не решала — деньги получены, а значит, задание должно быть выполнено.
Конечно, подобный исход легко можно было угадать. Не в этот раз, так в следующий. Если убийство — инструмент в коммерческой деятельности, то глупо надеяться, что пронесет. Короче, ничего необычного, но… На душе было паскудно. Как бы мы ни относились к Мише, он был наш. Во всех смыслах этого слова. Часть нашего сообщества. И если не близкий друг, то где-то рядом…
— Ты мне раньше про завод говорил, — сказал мне Серега, когда мы летели домой. — Типа того, что если не нравится в бизнесе, то иди на завод пахать. Так вот, я когда на заводе пахал, у меня кентов не убивали…
Убийство Миши произвело на Серегу сильное впечатление. И ничего, кроме банальностей, я ему ответить не мог. Действительно, каждый из нас сам выбирает свой путь. И игра по высоким ставкам может закончиться именно так… И для многих она закончится именно так.
— И че теперь? — задал Серега очень правильный вопрос.
— Самому интересно, — вздохнул я.
Убийство Миши Афганца стало событием для всего бизнес-сообщества и криминального мира региона. Миша, несмотря на всю свою непубличность, был очень важной частью системы. Да и сам по себе Миша был значимой фигурой. У Миши — серьезный бизнес. Только с нами он в партнерах по химическому комбинату и сахарному заводу. Кроме этого, с моей помощью он приватизировал приличное количество разных объектов. Миша — долларовый миллионер. Кроме того, у Миши — мощная группировка. Официальная ее часть — ЧОП, который «крышует» десятки фирм. Неофициальная — с десяток бывших военных, которые очень неплохо умеют взрывать и стрелять. Эти ребята уже узнали вкус больших денег и власти, и им очень не понравится, если их положение изменится…
У меня в офисе мужчина лет тридцати. Черный костюм, черное короткое пальто, в черных волосах виднеется седина.
— Мне очень жаль, — говорю я ему. — Все должно было решиться миром, но…
Мужчина молча кивает.
— Мы ездили на переговоры, — продолжаю я, понимая, что все это бессмысленно. — И нормально съездили, договорились обо всем.
— Нормально съездили, — без эмоций повторяет мужчина.
— Оказалось, что их четверо, — продолжаю я. — Двух мы устранили, а двое… вот так получилось. Накладка, по сути дела, мы же там договорились обо всем.
Мужчина в черном молчит и смотрит в пол. На меня накатывает раздражение, такое ощущение, что я виноват во всем! И ответственность несу тоже я.
— Очень жаль, — говорю я, демонстративно поглядывая на часы. — На похоронах увидимся.
Мужчина в черном закуривает, глубоко затягивается. По нему видно, что он очень устал.
— Вместе служили, — говорит он. — Вместе служили там — считай, братья на всю жизнь.
Я понимающе киваю, а он продолжает безо всякого перехода:
— Передай там, что мы знаем, кто. Скажи, что поговорил с нами, но ничего не смог сделать.
— Вы понимаете, кто за ним стоит? — спрашиваю я.
Он ничего не отвечает. Затягивается.
— Скорее всего, его уже и в стране нет, — делаю я последнюю попытку.
— Не хотим тебя подставлять, — говорит он, глядя в пол. — Мишка тебя своим считал. Скажешь там, что поговорил и не договорился. Короче, скажешь, как есть. Чтобы потом к тебе претензий не было. За деньги и все остальное — потом решим.
— Хорошо, — отвечаю я.
Смерть, конечно, вещь драматичная. Но как по мне, этот гость в черном с драматизмом слегка перебрал.
— Вас убьют, — говорю я.
Гость пожимает плечами — убьют значит убьют, о чем говорить… А потом тушит сигарету, поднимается и молча выходит. А я набираю московский номер.
На проводе — Степан из московской группировки.
— Привет! — с радостью в голосе ответил он на мое приветствие и тут же поинтересовался: — Телефон нормальный? Говорить можно?
— Можно, — ответил я. — Тут у нас проблема возникла…
— Рассказали уже о вашей беде, — сказал Степан, радость которого мгновенно трансформировалась в печаль. — Рассказали. Бывает, да… Нехорошо получилось, для всех нехорошо, никто уже этого не хотел, сам понимаешь.
— Понимаю, — ответил я. — Я все понимаю. Но у друга нашего остались друзья. И они в курсе происшедшего — кто, что… Короче, они знают.
— Кто такие? — быстро спросил Степан.
— Бывшие военные. Афганцы.
— Афганцы… — задумчиво повторил он. — А знаешь, Алексей, не наша проблема. Пусть Артур напрягается. Ты же ничего не можешь сделать?
— Ничего, — подтвердил я.
— Ну и всё. Что от нас зависело, мы сделали. Еще раз соболезную!
После этого разговора я подумал о том, что Орловский теперь действительно в беде. И если он не уехал из страны, то сейчас самое время это сделать. Наши московские партнеры спасать Сашу не хотят. Смогут ли спасти Сашу его московские партнеры — большой вопрос… Так или иначе, трупов не избежать…
Потом мы с Серегой поехали к Славику. Именно он рулил хозяйственной частью как у Миши, так и в совместных наших проектах. Славик сидел в административном здании химкомбината. В окружении дюжины охранников и хорошо выпивший. Он был действительно рад нас видеть — сразу полез обниматься и жаловаться на судьбу.
— Ребята, а что теперь будет? — в голосе Славика звучало чистое отчаяние. — Меня убьют? Тоже, как Мишу?
— Нет, — твердо сказал я. — Никто тебя не тронет. И Мишу тоже не должны были. Просто стечение обстоятельств. Дурная масть легла.
Славик с надеждой посмотрел на меня.
— Точно? А то мне как-то стремно на улицу выходить…
— Ты чего? На заводе жить собрался⁈ — хохотнул Серега.
— А че? — посмотрел на него Славик. — У меня здесь комната отдыха, диван итальянский, санузел финский, телек «Сони»…