Страница 52 из 79
Глава 18
Момент истины. Он наступил, когда капитан РУОПа Муромцев почтил меня своим визитом. Встретились мы в его машине — видавшем виды «Фольксвагене», в какой-то подворотне. Капитан явно не хотел, чтобы о нашем общении кто-то знал и потому — шифровался. Вид у него был напряженный и сосредоточенный.
— Есть новости? — спросил я с нетерпением.
— Есть, — кивнул он. — Первая и главная — есть вероятность, что вас «закроют».
— Кто-о⁈ — поразился я.
Муромцев улыбнулся.
— Начальство. Я точно не знаю, но есть мнение, что начальству то ли заслали, то ли пообещали большие бабки. Прям совсем большие. И сейчас начальство думает…
— Без бензина останетесь, — пообещал я. — Без оргтехники нормальной. Без всего, вплоть до канцелярских товаров.
— Начальство срать хотело на это все, — объяснил Муромцев. — Там вроде как совсем большие бабки. А бензин и прочее — это начальству до лампочки.
— И о чем же начальство размышляет? — поинтересовался я.
— О том, чтобы не совсем испортить отношения с областной властью, — сказал Муромцев. — В принципе, для наших и областная власть мало что значит, но тут еще и политический момент нужно учитывать.
— Референдум? — уточнил я.
— Да. Начальство в курсе, что вы как-то в этом участвуете. И до конца референдума вас точно не тронут.
Я усмехнулся.
— А когда референдум пройдет?
— В зависимости от результатов, насколько я понимаю. Если побеждает парламент, то… за вами придут. Если президент, то не факт… А может и все равно придут. Мокруху раскрывать нужно. Уехать бы вам.
— Ну нет уж! — жизнерадостно сказал я. — Пусть враги наши уезжают. Что там с расследованием? Что нарыли?
— Разбираемся с фондом «Доверие», — сказал Муромцев. — Та еще контора…
— Как с моей просьбой? — нетерпеливо спросил я.
Муромцев вытащил из портфеля папку и протянул мне.
— Тут в основном материалы по движению средств, — объяснил он. — Я сам не финансист, в этой механике разбираюсь слабо. Но если отдать спецам, то может чего-то и узнаете.
— Разберемся! — сказал я. — Благодарю за помощь! А ваше мнение, кто бахнул господина Смуглякова?
Муромцев снисходительно улыбнулся.
— У меня есть две версии. Первая — вы и бахнули. А что? И вы, и Смугляков активно занимаетесь приватизацией. В том числе, одних и тех же предприятий. Если вас закрывать придут, то именно по этой версии.
— Принимается, — кинул я. — А вторая версия?
— Вторая версия, что это его московские партнеры определили. Может деньги скрысил, мало ли, всякое бывает. А может и еще по какой причине. Например, вас подставить.
— Хорошая версия, — похвалил я.
— Жизненная, — усмехнулся Муромцев. — Замочили этого Смуглякова, один хрен, он ничего не решал, зиц-председатель и только. Замочили прямо у вас перед окнами, когда он с вами на встречу ехал. А сейчас бабок заслали начальству, чтобы эту подставу реализовать.
— И эта версия имеет право на жизнь, — согласился я. — Благодарю вас за помощь.
— Всегда пожалуйста, — немного саркастически кивнул Муромцев.
Я покинул «Фольксваген» с ценным трофеем — данными о финансовых делах инвестиционного фонда «Доверие».
Когда человек начинает узнавать истину, он, как правило, очень сильно матерится. К этому простому выводу я пришел во время изучения финансовых бумаг «Доверия». Любезно предоставленные капитаном Муромцевым бумаги мы с Серегой изучали в моем кабинете. Мат стоял не трехэтажный, нет. Этажей на пятнадцать, минимум. Особенно усердствовал Серега, но и я не отставал.
— Поехали прям сейчас! — грохотал Серега. — Уроним этих тварей!
— Погоди, — слабо отбивался я. — Мы теперь знаем. А они не знают, что мы знаем…
— Знают, не знают, я срать хотел! — Серега возбужденно мерял шагами кабинет. — Берем людей, едем и разговариваем на полном серьезе. Либо дают весь расклад, где эта мерзкая тварь прячется, либо прямо там — пуля в башку! Чего ждать, Леха⁈ Когда закроют тебя или меня⁈ Или вообще завалят нахрен? Поехали прямо сейчас!
В предложении Сереги, несмотря на всю его импульсивность, был определенный смысл. Эффект неожиданности. Они действительно не знают, что мы знаем…
— Погоди, — сказал я. — Да сядь ты, не мелькай перед глазами! Минералки выпей! Позвонить нужно, забить стрелку. Чтобы они на расслабоне приехали.
Серега, скрипнув зубами, сел в кресло, а я снял телефонную трубку и набрал знакомый номер.
— Привет! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал по возможности беззаботно. — Живы-здоровы? Вы с партнером в городе сейчас? А где партнер? По делам укатил? Слушай, а время есть — пересечься сегодня? Нет, недолго, полчаса максимум. Без разницы, где тебе удобно, я подъеду. В вашем кабаке? Да, через полчаса годится. До встречи!
Я повесил трубку, и Серега решительно вскочил.
— Иду собирать пацанов из охраны. Или может лучше позвонить Матвею, пусть пришлет народ?
— Матвея в это втягивать не будем, — сказал я. — Сами разберемся. Слушай, а ведь можно же было догадаться? Мы думали-думали, ломали головы… Ведь просто же все!
— Херня! — вынес вердикт Серега. — Мы просто на свой аршин меряли! Считали, что если мы с людьми по-людски, то и они с нами также! А выходит… сам видишь, как выходит!
Мы летим по городу на «Линкольне», за рулем — охранник Вадик, на заднем сиденье Серега и Василий Иванович, начальник охраны. На коленях у Василия Ивановича укороченный «калашмат». У Сереги «беретта» за поясом. За нами, тоже на полном ходу, «Вольво» и в ней пятеро очень решительных мужчин со стволами — люди Василия Ивановича.
Серега мрачно смотрит в окно. Он очень зол, и я думаю о том, чтобы схватить его за руку, если он решит совершить действия, о которых потом пожалеет. Или не пожалеет…
В ресторане «Кураж» еще пусто, вечер не наступил, народ не собрался… Тем лучше для нас. Мы заходим. В холле одинокий охранник в костюме предпочитает отвести глаза. Правильно делает, жизнь одна и отдавать ее за какого-то хрена, который платит тебе двести долларов зарплаты — так себе история.
Он сидит за столиком у окна и разговаривает с кем-то из персонала. Замечает нас и сначала ничего не понимает, но потом понимает, только уже поздно. Серега бьет. Не по лицу, а по ножке кресла, на котором он сидит. Он летит на пол.
— Ну привет, Валентин. Как дела, как сам⁈
Меня удивляет то, что он не очень испуган, скорее озадачен.