Страница 23 из 79
— Разочарую тебя, — твердо говорю я. — Они дружат со всеми. И с прокурорскими, и с ментами, и с губернатором…
Миша недоволен.
— Пусть так, — говорит он. — В общем, Леш, я тебя понял. На завод отзвонюсь, все решим!
Я поднимаюсь из роскошного кожаного кресла.
— Поеду, Миш. Благодарю за поддержку!
На обратном пути я думаю о том, что Миша в последнее время как-то неуловимо изменился. Нет, на первый взгляд он все так же доброжелателен и корректен, но… Амбиции растут, аппетиты растут, а еще потребность во власти, которая у Миши в полный рост. Такое ощущение, что Миша начинает видеть во мне сдерживающий фактор. Надо хорошо подумать над этим на досуге. И, возможно, предпринять какие-то действия. Миша — натура специфическая. Он хочет все больше и больше влияния. Чтобы к нему приходили разные люди и просили о том и этом, как я сегодня! Мише прям по кайфу был мой визит! Все должны убедиться в том, какой Миша умный, незаменимый и могущественный, конечно. При этом, он всячески избегает публичности. Хотя, деятельность Миши приобретает довольно серьезный масштаб, при котором публичности избежать очень затруднительно…
Чтобы отвлечься от скачущих мыслей, я раскрываю свежую газету. В родном отечестве все прекрасно и удивительно. Рубль медленно, но уверенно дешевеет — курс колеблется уже в районе семисот рублей за доллар. Правительство Виктора Степановича Черномырдина решительно настроено стабилизировать все, что можно. Вначале своего нелегкого пути Виктор Степанович хотел даже ввести фиксированные цены на ряд товаров, но как-то эта затея не пошла… Вообще, очень странно получается. Чем больше правительство хочет стабилизации и укрепления, тем хуже становится со стабилизацией и укреплением. Как только правительство начинает решать проблему (по-настоящему решать, а не для галочки), то моментально наступает катастрофа! Это касается буквально любой области.
В области финансов тоже все радужно. Кредиты выдаются под сто пятьдесят процентов годовых. И это еще по-божески, рубль дешевеет больше, чем на сто пятьдесят процентов.
Вообще, потихоньку зреет конституционный кризис, противостояние парламента и президента набирает обороты. Руслан Имранович Хасбулатов очень неплохо чувствует себя в кресле спикера, а его воинственные земляки — во всех крупных городах… Александр Владимирович Руцкой, первый и последний вице-президент, тоже в сложных отношениях со своим начальником. Александра Владимировича можно понять чисто по-человечески — он хотел рулить «оборонкой», а его, словно в издевку, «бросили на сельское хозяйство», считай — прокляли. И теперь Александр Владимирович собирает свои чемоданы компромата…
А по сути дела, власти нет. Власть размазана между очень разными людьми и структурами, и все носители власти бегут в разные стороны, решают взаимоисключающие проблемы, воюют и конкурируют. Сколько-то власти есть у президента, сколько-то у премьер-министра, парламента, «команды реформаторов», а еще есть силовики, спецслужбы, бандиты, промышленное лобби, региональные элиты и черт знает кто еще…
Но есть и хорошие новости! В московском клубе «Арлекино» выступает Сергей Пенкин! Ох уж этот «Арлекино», поморщился я. Очень скоро за него (а вернее, за коммерсантов, владеющих эти клубом) начнется одна из самых кровопролитных криминальных войн 90-х — бауманские против курганских. Закончится эта война «победой по очкам» бауманских, которые хоть и умоются кровью, но позиции сохранят и даже приумножат. Курганские же будут истреблены почти поголовно. А вот еще о хорошем — в знаменитый московский кабак завезли свежих лобстеров! Очень недорого — семьдесят долларов кило. А в еще одном знаменитом кабаке некий джентльмен платит тысячу долларов, чтобы оркестр играл джаз. А потом его перебивает второй джентльмен и платит полторы тысячи, чтобы оркестр играл вальс… Приличные люди, никакой тебе «Мурки»! Сразу видно — столица…
У меня в кабинете Павел Семенович — начальник «экономической милиции». Мой старый друг. С его помощью мы в прошлом году атаковали директора механического завода, причем, атаковали вполне успешно. Павел Семенович, помимо спонсорской помощи, получает от нашей фирмы разные приятные вещи, можно сказать, что Павел Семенович у нас на зарплате. Причем, эта зарплата куда больше государственной будет.
— Налоговая полиция, — сказал я. И вопросительно посмотрел на Павла Семеновича.
Павел Семенович мгновенно покраснел, как будто я сделал что-то неприличное. И выдал очень краткую (уложился в одно слово), но не очень цензурную характеристику упомянутого мною ведомства. Он определенно испытывал сомнения в традиционности сексуальной ориентации налоговых полицейских.
— Гм… — сказал я. — Знаете, хотелось бы немного больше контекста!
— Ну а как их еще назвать⁈ — развел руками мой милицейский гость. — Они самые и есть! Конкуренты, понимаешь! Там начальник у них… такой… — И Павел Семенович выдал очень краткую характеристику начальника, сравнив его с неким резиновым изделием.
— Вы его знаете? — спросил я, не обращая внимания на нецензурные эпитеты. Налоговая полиция, похоже, больная тема не только для меня, но и для Павла Семеновича.
Он скривился.
— Знаю. Бывший «кгбшник». Миронов фамилия. Мирон — кликуха. Звать — Илья Иванович. Илюша.
— Что за человек? — спросил я с интересом.
— Тебя морально-психологические качества интересуют? — скривился Павел Семенович. — Так их там нет. Ни рыба, ни мясо. Рептилия какая-то. Земноводное!
— Вы его недолюбливаете… — с улыбкой констатировал я.
— С хренов ли мне его долюбливать⁈ — взвился Павел Семенович. — В его контору по разнарядке трех моих оперов забрали.
Я насторожился.
— Нормальных оперов?
— Один нормальный, — с грустью сказал Павел Семенович, — и в комплекте я двух раздолбаев отдал. Пусть работают!
— Бизнес у этого Миронова имеется? — продолжал расспрашивать я.
— Чего-то есть немного, — подтвердил Павел Семенович. — У жены небольшая лавка с турецким золотом. На Чапаева, знаешь? Ну вот. А у сына автосервис на Жукова. Короче, копеечка водится.
— Автосервис это хорошо… — сказал я задумчиво. — Это даже прекрасно. А ювелирный магазин — еще лучше…
— А чего такое? — заинтересованно спросил Павел Семенович. — Пробиваешь этого типа, Илюшу? Проблемы какие-то? Ты, Алексей, говори, не стесняйся! Не чужие ведь!