Страница 2 из 79
Еще одно наше крупное приобретение — тридцать процентов акций механического завода. Старый директор окончательно запутался в долгах и финансовых махинациях и сбежал за границу. Огромная свалка металлолома поступала в наше распоряжение. Ежемесячно мы загоняли на экспорт от пяти до десяти тысяч тонн металлолома, но здесь, конечно, приходилось делиться со всеми влиятельными людьми, никто бы не позволил нам пользоваться такой кормушкой в одиночку. Впрочем, нам было грех жаловаться — двести тысяч долларов в месяц со свалки нам оставалось. Металл шел в питерский порт, а оттуда куда-то на запад, все перемещения контролировала фирма, связанная лично с господином губернатором.
Специально для расчетов за металл мы обзавелись оффшорной компанией, которую мне помог открыть Витя, имевший опыт в таких делах. Деньги приходили на счета гибралтарской компании, а оттуда уже расходились по оффшорам уважаемых людей. Туда же, на Гибралтар, мы отправляли скопившуюся валюту. Надежных российских банков просто не существовало, а хранить десятки килограммов налички было просто недальновидно. Вообще, деньги выводят почти все, у кого они есть — в воздухе пахнет сворачиванием реформ. Вот Виктор Степанович берет и уменьшает предельные наценки на целые группы товаров, чем вызывает гнев бизнес-сообщества. А вот один знаменитый банкир, который впоследствии станет еще более знаменитым, прямо в интервью говорит, что Борис Николаевич, скорее всего, до конца года должен будет принять «ответственное для себя решение». Поскольку вариантов действий у него всего два — либо сворачивать реформы, либо реагировать силой на социальные протесты. По мнению банкира, Борис Николаевич не решится ни на первое, ни на второе, а под «ответственным решением» имеется в виду, конечно добровольная отставка… Прочитав это интервью, я грустно поулыбался — господин банкир скверно разбирается как в людях, так и в логике власти, осенью его ждет большой сюрприз…
«КоммерсантЪ» в своем фирменном стиле троллит Виктора Степановича: «Экономическое же строительство в России должно обогатить мир и вовсе бесценным опытом. Премьер Виктор Черномырдин, решительно отвергнув замораживание зарплат, изъявил желание заморозить цены на некоторые основные продовольственные товары и одновременно начать вместе с ЦБ России работу по 'восстановлению сбережений населения, съеденных инфляцией».
Оппоненты нового премьера немало дивились тому, как он намерен совмещать два своих приоритетных замысла: зараз и остановить спад производства и преодолеть инфляцию. Предложенная Черномырдиным накачка денег в экономику будет инфляционно безопасной, ибо премьер намерен замораживать цены по основным товарным позициям. Жупел гиперинфляции России не страшен, поскольку Черномырдин намерен перевести инфляцию из открытой в подавленную форму и сумасшедших ценников в магазинах не будет. Как и продовольствия'.
Было бы смешно, если бы не было так грустно. Теперь я уже немного понимал, например, причину фактического провала реформ. И причину утраты управления. Невозможно сохранить управление, если в правительстве существует с десяток группировок, которые хотят прямо противоположного. Одни хотят приватизацию, другие — отдать все финансово-промышленным группам, третьи — министерским структурам, и так далее… Все эти деятели, как и полагается группировкам, в самом плохом смысле этого слова, усердно гадят друг другу и стараются друг друга сожрать. Кто виноват? Очевидно, значительная часть вины лежит на Борисе Николаевиче лично. Именно он запряг в одну телегу «коня и трепетную лань» — Чубайса, Сосковца, Лобова, Гайдара, Федорова, Хижу, Авена — радикальных либералов и не менее радикальных консерваторов. Вероятно, в этих назначениях была чисто аппаратная логика, Борис Николаевич выстраивал систему «сдержек и противовесов», но для экономики и для страны вообще подобный подбор кадров был просто убийственным.
Тем временем, литр молока на рынке стоит восемьдесят рублей. Молоко, хлеб, каши и самые дешевые овощи — рацион большинства пенсионеров и существенной части работающих. «ВАЗ» 99-й модели можно купить за пять миллионов рублей, или десять тысяч долларов. Для подавляющего большинства населения эта сумма за гранью реальности.
Нам удалось купить с аукциона офис в Москве на улице Тверской — двести пятьдесят квадратных метров почти за сто тысяч долларов. Сумасшедшие деньги, дороже, чем нам обошелся холодильный комбинат… Три квартиры неподалеку обошлись от тридцати до сорока тысяч. Вложения в недвижимость сейчас — один из лучших вариантов, цены растут намного быстрее инфляции, недвижимость дорожает даже в расчете на доллары. Покупаем недвижимость мы и у себя в городе — уже приобретены несколько нежилых помещений в хороших местах и с десяток квартир.
В Москве потихоньку появляются маленькие радости капиталистического мира — у господина Смоленского в его «Столичном» вышла первая отечественная пластиковая карта. Рассчитаться ею можно аж в сорока столичных магазинах — рублевых и валютных! Правда пополнить пока можно только в одном-единственном отделении, но господин Смоленский уверяет, что дальше будет больше.
— Алексей Владимирович, разрешите вас отвлечь на секунду?
Я поднял глаза от бумаг. Бумаги! Проклятые бумаги! Если напряженно читать их час, второй и третий, то наступает какое-то изменение сознания — смысл прочитанного теряется, цифры начинают странные танцы, а подписи превращаются во что-то непонятное… Я решительно тряхнул головой и оторвался от бумаг. Передо мной стояла Люся, моя бессменная секретарша. Почему-то — смущенная. Я посмотрел на нее с удивлением.
— Что случилось?
— У меня личное дело… — еще больше смутилась Люся. — То есть, вернее, не совсем у меня…
Я удивился еще больше. Люся никогда не обращалась с просьбами.
— Ты рассказывай, что случилось? — Я отодвинул бумаги и уставился на Люсю. — И вообще, устраивайся в кресле!
Люся покорно уселась в кресло и, тяжело вздохнув, начала рассказывать.
— У меня тетка есть, матери родная сестра. Тетя Нина. Общаемся, но редко, а в последнее время вообще… как-то потерялись, не до общения. У нее болезней всяких целый букет — там и почки, и желчный, и сердце. Я помогала, конечно, но она же гордая, заслуженный учитель… лекарства возьмет, а вот чтобы деньги или продукты — нет-нет, никогда!