Страница 11 из 79
Я вернулся в кабинет и развалился в роскошном кожаном кресле. Откуда-то из Италии, если мебельщик не врет… Стоит как небольшой завод, но деваться некуда, у меня в кабинете часто бывают люди, на которых нужно производить впечатление всяким барахлом. Я думал о том, что структура наша разрастается, становится слабо управляемой. А отдельные ее части и вовсе ведут себя как заблагорассудится. Это плохо. Это может всю структуру поставить под удар…
— Вызывали, Алексей Владимирович? — в дверях появился пресловутый Козлов. Понятия не имею, кто это такой и откуда взялся! Нужно поинтересоваться у Валерика, за кадры в общем-то отвечает он…
— Да, вызывал. Проходите и располагайтесь.
Я сух и деловит. Козлов немного растерян, к такому высокому начальству его еще не дергали. Плотный круглолицый парень лет тридцати. Бородатый и длинноволосый… бывший металлист, что ли? Не успел Козлов усесться, как в кабинете появился Василий Иванович, наша карманная спецслужба, чтоб ей хорошо жилось… Как всегда, бесшумный и немногословный, он коротко кивнул мне и расположился в конце стола.
— Андрей Андреевич, — обратился я к Козлову. — Насколько я знаю, вы занимаетесь нашими инвестициями в недвижимость?
— Совершенно верно, — подтвердил он. — Если бы меня предупредили хотя бы за полчаса, то я предоставил бы полный отчет…
— Этого не нужно пока, — отмахнулся я. — Вы скажите, пожалуйста, были ли у вас дела с фирмой «Уют»?
— Агентство недвижимости? — удивился Козлов. — А как же, были, конечно! Должен отметить, что они самые эффективные и надежные… Самые исполнительные!
— Исполнительные? — переспросил я. — Ну да, этого у них не отнять…
Козлов посмотрел на меня с некоторым замешательством.
— А что, Алексей Владимирович, что-то случилось?
— Больше вы с «Уютом» не работаете, — сказал я. — Всё. Всех будущих партнеров проверять. Вот у нас для этого Василий Иванович. Василий Иванович, попрошу вас проконтролировать.
Василий Иванович молча кивнул.
— И еще по поводу «Уюта». Предоставьте, пожалуйста, документы по всем сделкам. Сколько их там было?
— Всего шесть квартир, — быстро ответил Козлов.
— Хозяев вы не видели?
Козлов пожал плечами.
— Хозяев квартир? С ними имели дело люди из «Уюта». Мы приобретали у них.
— Ну а ваше впечатление? Личное? Что там за люди жили?
— Две квартиры точно после алкашей, — начал рассказывать Козлов. — Там только хлам выносили несколько дней… А остальные… обычные квартиры. Такие… пенсионерские. Чистенько, но бедно.
— Понятно, — сказал я. — Вы можете идти.
Козлов церемонно раскланялся и удалился. А Василий Иванович смотрел на меня вопросительно.
— А что, собственно, вас не устраивает? — спросил он.
— Вы же слышали, — ответил я. — Этот вонючий «Уют» грабил пенсионеров, выкидывал их из квартир. А может и перемочили они бабушек одиноких да алкашей. И нам квартиры продали. Вот то меня не устраивает. Совсем.
Василий Иванович кивнул.
— Будем проверять в таких ситуациях. По «Нептуну» я лично займусь.
Я отпил остывшего чая.
— Камолова и двух других отдали?
— Отдали, — равнодушно сказал Василий Иванович. — Спортсмены забрали всех трех.
— Понятно, — сказал я мрачно. — Хорошо, не задерживаю вас, Василий Иванович…
Настроение было — напиться и забыться. Но я взял себя в руки, заказал у Люси кофе и бутерброды и зачем-то включил телевизор, который ютился в углу кабинета.
Шла «Тема» с Листьевым. Посвящена программа была… наемным убийцам. Действительно, актуальная тема, я бы даже сказал — модная. Особенно для Владислава Листьева, убийц которого так и не найдут… по крайней мере в то время, из которого я сюда попал. Листьев — талантлив, это факт, с которым мало кто поспорит. Замечательный ведущий. Живой, приятный, симпатичный. Он показывает стране программы невиданного формата — «Поле Чудес», «Тема», потом появится «Час Пик»… И вообще, телевиденье сейчас на подъеме, оно реально развивается — новые программы, шоу, фильмы, сериалы… И вот, Листьев расспрашивает каких-то ментов о наемных убийцах, даже не подозревая, что сам станет их жертвой. Еще два года и он полностью запутается — между рекламщиками, гангстерами, международными аферистами, олигархами и еще черт знает кем… Поневоле задумаешься о том, насколько иронична судьба. И изменить, скорее всего, ничего нельзя. Я раздраженно выключил телек. Ну его к чертовой матери, только настроение портить…
А в голове все равно крутилось навязчивое… Матвей, конечно, проведет воспитательную работу с господином Камоловым. Это сто процентов. Но не убьет. Камолов ему для чего-то нужен. Помог купить дом в Испании? Ну, допустим, хотя… В общем, не убьет. И будет господин Камолов и дальше заниматься нехорошими делами, лишать одиноких стариков и маргиналов их законных квадратных метров. Мерзкий бизнес. Хуже этого я и не знаю, что может быть…
— Посетитель! — сказал из телефонного аппарата Люсин голос.
— Кто? — спросил я.
— Михаил.
— Пусть заходит, конечно!
Миша Афганец. Как-то наши отношения в последние недели не то чтобы испортились, но слегка охладели. Мы все еще компаньоны по химическому комбинату и сахарному заводу. Химкомбинат приносит стабильную валюту. Миша удачно прикупил акций довольно крупных предприятий — аккумуляторного завода, завода сельскохозяйственной техники, крупного магазина… Наш прошлогодний договор был в силе — в процессе приватизации мы помогали, а не мешали друг другу.
Но Мише явно тесновато становится в нашем захолустье. Тем более, что самые крупные куски проплыли мимо него… Похоже, Миша недоволен тем, что в бизнес с металлом я позвал Матвея, а не его. Как и раньше с водкой… Интересно, стукнул ему Василий Иванович о том, что сегодня произошло? Может и стукнул… А может и другой кто. Миша такой человек, что ему нужно всегда держать руку на пульсе. Для нашей же безопасности, ясен пень!
Миша был как всегда — улыбчив, добродушен и вообще — на позитиве.
— Привет! — поздоровался он, входя в кабинет.
— А я еду мимо, гляжу — свет в окне. Дай, думаю, загляну на огонек, поинтересуюсь, как дела у моего партнера.
— А то ты не знаешь… — усмехнулся я.
Миша с деланной скромностью развел руками.
— Ты переоцениваешь мои скромные возможности. Но вообще я по делу. Есть вопрос.
— Внимательно тебя слушаю, — насторожился я.
Миша широко улыбнулся.