Страница 27 из 88
Из-за больной ноги я ковылял по комнате, как пьяный в стельку. Я был на полпути к двери, а взрыва все не было. Наконец я схватился за ручку, распахнул дверь, понимая, что так пламя быстрее вырвется в коридор. Затем я закрыл за собой дверь, перелез через перила и прыгнул в бассейн.
Взрыв был громким, но не таким, как я ожидал. Пламя до меня не добралось; я с болезненным шлепком упал в воду и был поражен тем, какая она холодная.
Боль в лице и ноге сразу утихла, и я мягко коснулся дна. На какое-то мгновение я потерял ориентацию в пространстве, но потом увидел свет наверху и вынырнул.
Здание горело. Завыла пожарная сигнализация, двери по всему комплексу распахнулись. Что все эти люди делали здесь в такую рань? Разве у них не было работы? Я увидел Марию и Жасмин, стоявших у бетонной лестницы. У обеих был ошарашенный вид. Я подплыл к ним и выбралась из воды.
— Выведи ее через заднюю дверь, — сказал я, стараясь говорить как можно тише. Мария схватила меня за руку.
— Что…
— Не задавай вопросов! — рявкнула я на нее. — Сейчас не время! Выведи Жасмин через заднюю дверь и отведи в людное место. Здесь ей все еще небезопасно.
Мария замолчала. Жасмин потянула ее за руку.
— Бабуля, я хочу уйти.
Они обе поспешили к маленькой двери в дальнем конце бассейна, а я осталась стоять на тротуаре, с меня капала вода. По территории комплекса бегали люди, кричали друг на друга, требовали объяснить, что произошло.
Я же направился к главным воротам. Я должен был бы валиться с ног от усталости, но злость придала мне сил. Кто-то только что бросил в меня гранату, и я собирался надрать ему задницу.
Я выбежал на тротуар. Ублюдка в камуфляжных штанах нигде не было видно. Я посмотрел в обе стороны: в одном направлении уезжал джип "Чероки", в другом пикап "Додж Рэм". За каким из них мне гнаться?
У меня не было причин выбирать, но потом выбор был сделан за меня. Обе машины свернули за угол и исчезли из виду. Они не ехали быстро, как если бы скрывались с места преступления. А значит, ублюдок мог все еще быть здесь.
А я стоял посреди улицы, как мишень в тире. Я побежал к тому месту, где он стоял, но не был до конца уверен, где именно оно находится. Я обернулся и посмотрел на горящее здание, в котором жила Вайолет.
Из окон квартиры наверху уже вырывались языки пламени, а дым поднимался двумя густыми черными столбами. Вдалеке послышался вой сирен, и люди выбегали со двора с кошками на руках или с детскими вещами. Одна женщина перебежала мне дорогу и поставила на газон ящик из-под молока, полный книг в мягкой обложке, а затем побежала обратно к зданию.
Скоро здесь будет очень многолюдно. Я попытался вспомнить о камуфляжных штанах все, что мог. Я заметил хоккейную сумку у его ног, поэтому отошел от ряда припаркованных машин. Телефонный столб был справа или слева? Стоял ли он на траве или на тротуаре?
Я обошел окрестности в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить подсказкой. В Чино я знал парня, который оставил свой бумажник на переднем сиденье угнанного им "Лексуса". Камуфляжные штаны были не очень-то кстати. Я не смог найти ничего, кроме сигаретных окурков и оберток от еды. Возможно, копы с телевидения могли бы часами копаться в этом мусоре в какой-нибудь лаборатории и найти преступника, но для меня это было бесполезно. И я забыл спросить, где я могу найти Вайолет.
Вой сирен становился все ближе, и мне не терпелось покинуть место происшествия. Но когда я повернулся к своей машине, кто-то позади меня сказал:
— Привет, мистер Лилли.
Я медленно повернулся и увидел бездомного, который направлялся ко мне. Его одежда была изодрана в клочья и заляпана грязью, и даже на таком расстоянии я чувствовал исходивший от него запах дешевых сигарет, выкуренных за год.
— Привет, мистер Лилли, — повторил он, его бледно-голубые глаза были широко раскрыты и ничего не выражали. — Ваш больной друг попросил меня передать вам это. — Он протянул мне мобильный телефон.
Я не пошевелился, чтобы взять его.
— Кто вам это дал?
— Да ладно, — сказал он, — он заплатил мне десять баксов. — Голос у него был немного нервный, как будто ему пришлось бы вернуть деньги, если бы я их не принял.
Зазвонил телефон.
— Кто? — переспросил я. Я все еще не двигалась, чтобы взять его.
— Я не знаю, как его зовут, но он похож на больного раком или что-то в этом роде. Он сказал, что он твой друг. Давай.
Хорошо. Я могу дать фору любому из них. Я взял у него телефон. Он поспешил прочь с явным облегчением на лице.
Телефон был дешёвый, с откидной крышкой. Звонок переключился на голосовую почту, и телефон замолчал. Я открыл его и посмотрел на номер. Код города был 818, значит, звонили откуда-то поблизости. Как и ожидалось, через несколько секунд телефон снова зазвонил. Я ответил.
— Это Рэй.
— Рэй! Сколько лет, сколько зим. Помнишь меня?
— Я тебя помню, Уолли. Почему бы нам не встретиться? Поговорим о старых временах.
— Хех. Я уверен, что тебе бы этого хотелось, Рэй, но я не забыл, что ты пытался меня убить. То есть кое-что забыть сложно, но не это. — Его голос звучал как-то иначе, почти мечтательно. Уолли никогда не отличался сообразительностью, но таким я его ещё не слышал.
— Я теперь другой человек, — сказал я.
— Не сомневаюсь. Слушай, Рэй, я правда хочу с тобой встретиться. Прямо сейчас. Пройди три квартала на запад. Там есть небольшая закусочная, где подают вкусный завтрак. Я угощаю.
Я не знал, что на это ответить.
— Ты что, считаешь меня идиотом, Уолли?
— Вовсе нет, приятель. Я знаю, что ты все еще хочешь меня убить. Но я не забыл, что ты для меня сделал за все эти годы. Я все еще твой должник. Так что встретимся в людном месте, и ты дашь мне поговорить, скажем, минут шестьдесят, прежде чем снова попытаешься меня убить. Хорошо? А там посмотрим, что будет. Это место называется "Сахарница".
Хорошо?
— Хорошо. — Я закрыл телефон и пошел на запад. Мимо меня проезжали пожарные машины, и я видел прохожих и наблюдателей, которые помогали жильцам разгружать квартиры или охраняли их вещи.
На углу я выбросил мобильник Уолли в мусорный бак. Было больно разбрасываться деньгами, но это были деньги Уолли. Я не хотел от него никаких подарков.
У меня было три попытки понять, чего он хочет, но я не мог сложить их воедино. В средней школе пара парней из бейсбольной команды приставали к Уолли, пока я не велел им отвалить. Не то чтобы он мне нравился, но мне было невыносимо видеть, какие страдания они причиняют.