Страница 16 из 88
Я достал свой призрачный нож и вставил его в замок. Входная дверь легко открылась, и я вошел, закрыв за собой дверь.
Внутри дом выглядел еще меньше, но был прекрасно обставлен. Все, что у меня было, было куплено на дворовой распродаже, но столы и стулья Мелли были новыми, если не сказать модными. Диван и глубокое кресло в клетку сочетались с занавесками, и повсюду были разбросаны крошечные белые подушечки. Пара ламп по обе стороны от дивана заливали комнату бледно-голубым светом, а в ванной на потолке горел светильник.
Но, несмотря на то, что комната выглядела опрятной и по-домашнему уютной, в ней было невыносимо жарко и воняло мусором. От этого запаха у меня заслезились глаза. Я не думал, что это был труп. Я и раньше чувствовал запах трупов.
Было странно находиться в пустом доме Мелли, но какого черта. Она вошла в мой без стука.
Сначала я побродил по комнате. Я опасался, что запах мусора скроет вонь от трупа, но за мебелью я его не обнаружил, а на стенах не было пятен крови. Спальня была пуста, кровать была аккуратно застелена, а маленький письменный стол в углу прибран.
Затем я пошла в ванную. Шкафчик с лекарствами был открыт. Я закрыла его, заметив темные круги у себя под глазами. Занавеска в душе была задернута, и несколько колец были оторваны. Я заглянула в ванну через щель. На дне ванны я ничего не увидел, даже капель воды.
Я вернулся в гостиную и заметил щель для почты рядом с входной дверью. Под ней стояла маленькая плетеная корзинка, полная почты. Судя по всему, оно было написано за пару дней, но я не мог сказать точно. Я пролистал его и увидел, что большая часть была адресована Лютеру Оливу.
Рядом с телефоном на блокноте был список телефонных номеров. Я взял трубку и набрал тот, что был сверху, с пометкой "для работы". Ответившая женщина сообщила, что это хоспис, но она не стала отвечать на вопросы о Карамелле и не стала переадресовывать меня на голосовую почту. Я оставил свое настоящее имя и вымышленный номер для обратной связи и повесил трубку.
Наконец я прошел на кухню. На столе стояла розовая керамическая миска с гниющим куриным мясом, но больше всего воняло из открытого мусорного ведра. Я огляделся, ни к чему не прикасаясь, и вернулся в гостиную.
Я был один, и было очевидно, что я первый, кто заходил в эту комнату за последние пару дней. Я взял со столика фотографию в рамке.
На ней были изображены два лица, склонившихся друг к другу. Одно принадлежало Мелли, и она смеялась. Она выглядела старше, чем я ее помнил, и еще красивее. В уголках ее глаз появились морщинки, и, глядя на ее улыбку с приоткрытым ртом, я вспомнил, как она смеялась.
Мужчина, который смеялся вместе с ней, прижавшись щекой к ее щеке, был чернокожим, с короткой стрижкой, шрамом под глазом и кривым носом. Он был крепким и коренастым, из тех мускулистых парней, которые начинают толстеть при малейшей возможности. Он производил впечатление искреннего, как щенок, человека, который по привычке стремится угодить. Должно быть, это был Лютер.
Мне понравился его добродушный грубоватый вид, и я даже немного позавидовал. Не потому, что хотел быть с Карамелой, у нас с ней были не такие отношения, а потому, что у него были счастье, любовь и дом. Я надеялся, что смогу спасти то, что было у них с Мелли.
На каминной полке стояли и другие фотографии, и я рассматривал их одну за другой. Вот Мелли и ее парень с мамой и сестрой в каком-то густом лесу. Следующей была старая свадебная фотография чернокожей пары, оба смотрели в небо. Затем была фотография Лютера с Таем, Ленардом и Арно. Все они улыбались. На большинстве остальных были запечатлены Мелли и ее парень на различных мероприятиях, вечеринках, пикниках, каруселях. На последней фотографии Мелли и Вайолет смеялись, когда пекли рождественское печенье. Я была удивлена, увидев их вместе. Они не были близки, когда я был рядом, но, видимо, все изменилось.
Внезапно я не смог больше этого выносить. Я бросился на кухню, выбросил тухлую курицу, миску и все остальное в мусорное ведро, а затем вынес мусор через заднюю дверь.
На маленьком заднем дворе стоял пластиковый контейнер. Я опрокинула в него содержимое, обдав себя запахом гари. Я выбросила контейнер на выжженный газон и вошла внутрь, оставив заднюю дверь открытой. Я пошел в ванную и распахнул окно, затем открыл окна в спальне и гостиной. Меня обдало легким сквозняком. Этого было недостаточно, чтобы избавиться от вони, но это было лучше, чем затхлая, гнетущая жара.
Затем я принялся за работу.
Я обыскал дом сверху донизу, особенно тщательно расставляя вещи по местам. Я был осторожен скорее из уважения к Карамелле, чем из желания обмануть ее, хотя, если бы она никогда не узнала, что я вломился в дом, я был бы счастлив.
Конечно, я искал книги с заклинаниями. Кроме этого, я хотел найти отдельные заклинания, либо инструкции по их применению, либо само заклинание, символ, нарисованный, вырезанный или вышитый на другом предмете. Если я не смогу найти это, я надеялся найти что-нибудь, что подсказало бы мне, где искать Карамеллу дальше. Возможно, открытый телефонный справочник с уединенным курортом Биг-Беар, обведенным красными чернилами. Мне не повезло.
Я обыскал каждый ящик стола, под каждой подушкой, в карманах каждого пиджака и пары брюк. Я открыла каждую коробку и сундук, заглянула внутрь каждой лампы и провела рукой по внутренней стороне каждого предмета мебели. Я даже отвинтила решетки на вентиляционных отверстиях для центрального отопления. Ничего.
У Карамеллы в комнате на крошечном столике для шитья стоял ноутбук, но я пока только покопалась в нем. У меня не было собственного компьютера, и я мало что о них знала.
Я открыла его, и он ожил. Я был удивлен, что он стоял там, уже включенный. Карамелла недавно была здесь и пользовалась им? Она, конечно, могла приходить и уходить незаметно. На самом деле, она могла следовать за мной по дому, пока я его обыскивал.
Я почувствовал прилив беспокойства, когда эта мысль стала все больше и больше овладевать моим сознанием, но я сделал несколько глубоких вдохов. Там никого не было. Только не из-за этого запаха мусора. Там никого не было.
Как только компьютер снова полностью заработал, он начал загружать электронные письма, накопившиеся за четыре дня. Он стоял включенным уже несколько дней, и в последнее время им никто не пользовался.