Страница 96 из 115
Глава 18. Переход через Симбский хребет
Был труден путь чрез горы. И вершины
Казалось, никогда им не достичь.
Лишь сила веры снежных гор перины
Позволила пройти. Нам не постичь
Того, насколько страшно им порою
И жутко было. И велик был тот,
Кто в миг опасности стоял горою
За спутников своих. А время всё идёт.
Неведомое, плавное теченье
Его нам неподвластно, но в веках
Запомнится великое презренье
Детей к опасности, ведь в оных временах
Понадобятся славные герои,
Которых будут люди воспевать…
Отрывок из песни странника
Восход солнца Арон вместе с Кримом, Вилоном, Кипом и Никой встретил на храмовой площади. Множество воинов пришли отдать честь своему господину, но ни один из них просто не обнял Арона так, как обняли Вилона и Крима Зойя и Кириям, или как это сделали при прощании с Кипом и Никой жрецы храма. Арон просто стоял в стороне и с гордо поднятой головой наблюдал, как воины храма, которых он хорошо знал, дарили улыбки и последние пожелания его друзьям. Наверное, только Крим, который искоса поглядывал на друга, а потом быстро опускал глаза, пряча то, что было сокрыто в них, понимал, что именно чувствовал Арон в тот самый момент расставания, который запомнился каждому из его спутников на всю оставшуюся жизнь. Даже теперь, когда те, кто сопровождал его, уходили от людей, которые их любят, надолго, а может даже и навсегда, они были менее одиноки, чем тот, к кому в сопровождение они вызвались.
И вот, когда, наконец, закончились прощания и последние сборы, когда воины храма в последний раз, опустившись на колено, почтили того, кто был поставлен над ними самим повелителем, пятеро друзей отправились в путь. Они не взяли с собой лошадей, лишь небольшую поклажу в заплечных мешках, а также такое количество провианта, которое было возможно унести с собой пятерым пешим путешественникам, если, конечно, можно было считать Нику полноценным путником. Она-то как раз унести много и не могла. Арон очень боялся именно за эту девочку. Все остальные его спутники были хотя бы немного подготовлены к лишениям пути, а девочка… Но Геон назвал именно её имя, и Арон не стал оспаривать того, чьё мнение для него практически было законом.
Симбский хребет в основном находился на севере от храма воинов церкви, лишь небольшая часть его заходила на запад, до тех мест, где начиналась Огненная пустыня, завершая собой цепь Драконьих гор. В нижней части горной гряды росли кустарники малины и можжевельника, там же было много сосновых боров и ельников. Лиственных деревьев здесь почти не было, отчего зимой подножие Симбского хребта было опоясано яркой зеленью. Выше деревьев становилось всё меньше и постепенно песчаник, на котором росли хвойные леса, переходил в непроходимые скалы, а ещё выше хребет был покрыт нетающим слоем вечных снегов. Но и это не было концом. Самой своей вершиной Симбский хребет упирался в никогда не рассеивающуюся груду серых, тяжёлых облаков. Так что вершины хребта никто никогда не видел.
Дорога до подножья гор была хорошо исхожена местными поселянами. Крестьянам нравился вкус малины, в изобилии растущей у самого основания гор. Ягоды там были крупные, сочные и очень сладкие, превосходя по вкусу даже садовые сорта. Много раз поселяне пробовали пересадить кустарники и культивировать их, но со временем они вырождались, так что до сего времени никогда и никому в садах не удавалось получить ягод того же качества, которое наблюдалось в горах.
Небольшие тропинки, протоптанные к ягодникам, и избороздившие все окрестные леса, очень облегчили путь к подножью гор. Арону казалось, что вышли они на прогулку, хотя к тому моменту, когда он и его спутники подошли к Симбскому хребту, Арон начал замечать следы усталости на лицах пока ещё только Ники и Вилона, хотя те старательно пытались скрыть это от глаз остальных. Солнце было уже в зените, и Арон, подумав, что в общем-то спешить пока некуда, предложил устроить привал, на что все, включая послушников, немедленно и с радостью согласились. Только когда все расположились на отдых, Арон по-настоящему понял, как утомил переход его спутников, в том числе и тех, кого он считал хорошо подготовленными к путешествию. Подумав, что, если он и дальше будет так мало уделять внимания тому, сколько сил остаётся у его друзей, те, возможно, так и останутся в этих горах спать вечным сном. В будущем Арон пообещал себе быть более внимательным к людям, ответственность за которых он сам взвалил на собственные плечи.
Арон лёг на мягкий ковёр цветущего клевера, и, впитывая в себя его аромат, наблюдал, как среди качающихся от слабого ветерка вершин сосен медленно плывут белоснежные, похожие на кипы тополиного пуха, облака. На душе установился абсолютный покой. Сейчас мальчик был в гармонии с самим собой, что бывало очень нечасто, и в этот момент душа Арона насыщалась этим изумительным чувством гармонии, вливающим в него бесконечный поток силы принадлежащих ему земель. Слух его обострился настолько, что, казалось, в этот момент мальчик мог воспринять все звуки окружающего его мира. Он слышал все шорохи и шелесты, он воспринимал всё, даже то, что происходило на тёмной стороне планеты, он ощущал душу каждого живого существа вокруг. Он был внутри целого мира, одновременно охватывая этот мир снаружи, словно своим внутренним взглядом. Сейчас он был всем, что вокруг него. Сейчас он чувствовал себя частью чего-то настолько огромного, насколько только могло вместить его сознание, а места там было предостаточно. И в этот момент Арон внезапно понял, что его одиночество закончилось. Да и как он мог быть одинок, когда всё вокруг него было им, и всем вокруг него был он сам? Арон обнимал мир, так же, как и мир обнимал его. И поняв это, мальчик почувствовал такой наплыв счастья, который мог сравниться разве что с тем моментом, когда он впервые взял на руки Лину – ту самую маленькую девочку, которую спрятал от него Арес в Великой Эрдинии, куда и направлялся в настоящее время Арон.
– Что ты делаешь? – голос Крима заставил Арона выгнуться, подняв голову так, чтобы можно было заглянуть за свой затылок.
Крим сидел в изголовье Арона, поглощая картофелину, и закусывая ей свежим огурцом.
– Наблюдаю за облаками! – не мог же Арон объяснить ему, насколько он сейчас приблизился к первозданной природе.
– Ты испускаешь такие мощные волны счастья, – Крим радостно улыбнулся, – что хочется обо всём забыть и раствориться в принятых от тебя ощущениях. Ты только погляди на Нику!