Страница 85 из 115
Глава 16. Гнев повелителя
О, как рассержен был Великий Дух!
Как непомерно было возмущенье!
Грозил он морем нестерпимых мук,
Коль не наступит вдруг в душе прозренье.
И не было, казалось, ничего,
Что сможет в тот момент утихомирить
Биенье сердца гордого его,
И огненного моря должен вылить
Он был немерено! А выход здесь один:
Смириться, подчиниться власти свыше…
Отрывок из «Гимна повелителю» жреца Крима.
Брат Вир вошёл в кабинет Главного Жреца вслед за братом Тимирием. Их разговор, начатый ещё в помещении для тренировок, касался, в основном, времени и системы обучения, необходимости специального воспитания будущих воинов и важности их правильного отбора. Из века в век воинами становились старшие сыновья тех жрецов западного храма, которые отходили на покой, и безымянные. Но с того времени, как храм воинов церкви оставил веру, восприняв основной своей целью развитие воинского мастерства, которое, кстати, с того момента, тоже начало теряться, как будто вера открывала какие-то внутренние возможности воинов, непонятные разумом, а воспринимаемые лишь сердцем, воины храма перестали уделять внимание необходимости рождения наследников. И численность жрецов стала неумолимо сокращаться. Хотя в воины всё также принимались лишь первенцы, но было это скорее данью традиции, чем результатом того, что написано в древних книгах. Сейчас же, когда трое братьев, избранных для обучения лучших воинов, вернулись, и, кроме того, на западе Долины начала возрождаться религия хранителей, нашлись древние рукописи, в которых была объяснена необходимость сохранения именно такой численности воинов, которая была задана изначально. Распределение воинов в пространстве и времени должно было оставаться таковым, потому что именно так, и никак иначе, расставленные по своим местам во время боевых действий в долине, они могли целиком и полностью выполнить своё предназначение. Каждый воин должен был обладать определёнными способностями и возможностями. Конечно, воинов учили всему. Но генетически в каждом члене отдельного семейства было заложено определённое умение, нечто вроде суперспособности, что выявлялась лишь в момент чрезвычайной опасности, которой могла подвергнуться их нация. И теперь круг был разомкнут, ибо многие из семей не имели наследников мужеского пола. А некоторые не имели наследников вообще. И сейчас между Главным Жрецом храма и приведённым Ароном из южных земель учителем шёл спор по поводу необходимости обучения воинскому мастерству не только лиц мужеского пола, но и женского. А это явно не входило в планы учителя.
– В настоящее время мы можем воспитать поколение воинов-женщин! – убеждал брата Вира Главный Жрец храма. – Мне и самому не нравится эта идея. Но что нам остаётся делать? Потом будем вести отбор, как и раньше, а сейчас мы должны довольствоваться тем, что есть.
– Брат Тимирий! – в споре брат Вир уже повысил голос настолько, что практически кричал на главу своего храма, совершенно забыв о субординации. – Ну как ты можешь такое говорить? Ну, хорошо! Я не верю в ту чушь, которую вы начали здесь проповедовать в моё отсутствие. Но ты-то веришь! Тогда скажи, как это ты собираешься обойти древние письмена просто ради желания размножить воинов?
– Но ты согласен с необходимостью сохранения именно той численности воинов, которая была задана изначально, и именно тех семей? – кричал в ответ Главный Жрец.
– Естественно! – громогласно провозгласил брат Тимирий. – Но не таким же образом!
– Тогда ответь мне: как ты собираешься это делать? Силой заставить воинов заиметь сыновей? – Главный Жрец размахивал руками, чем-то отдалённо напоминая брату Виру четырёх рыжих близнецов, которых Арон откуда-то притащил во время их пути из главного храма в храм воинов церкви.
– В твоих манускриптах написано – первенцы мужеского пола! – настаивал брат Вир, не видя более ни одного аргумента в пользу того, чтобы не допускать женщин к обучению воинскому искусству. – Там не сказано – выпускницы женского монастыря! Где же твоя вера, брат? Раз сказано «первенцы мужеского пола», значит, они должны появиться.
– Да ты же сам ни во что не веришь! – воскликнул брат Тимирий. – Ну объясни, что такого сделал Арон, что ты считаешь абсолютно невозможной мысль об его избранности?
Брат Вир медленно опустился в кресло. Воспоминание о мальчике остудило его пыл, и он словно со стороны увидел себя, кричащего на Главного Жреца храма, и внезапно устыдился своего поведения.
– Понимаешь, – сказал он уже тише. – Я не против древнего учения о существовании чего-то, что по праву владеет нашим миром и направляет наши действия. Я сам являюсь воином, и дисциплина для меня – главное. Но я помню детские сказки об избранном. Это не человек, и гордость его нечеловеческая, его гнев может разрушить целый мир. Он опасен, по-настоящему опасен для всех, кто его окружает. Один душевный порыв, небольшое отсутствие равновесия может истребить множество жизней. Даже если в этих сказках что-то есть, то это не Арон, брат. Арон – не избранный, он просто не может им быть! Ты не видел его в южном храме. Он честен – да, заботлив – да, справедлив – не спорю. Но он имеет смирение. Я видел, как он выносил помои, работая вместо раненого друга, как он подметал храмовую площадь. Он спал в подсобном помещении на простой деревянной скамье, и вставал вместе с восходом солнца. Я видел, как он выдержал публичную порку…
– Что-о-о-о??? – рёв Главного Жреца перебил речь брата Вира. – Что он выдержал?
– Арон потребовал, чтобы им заменили Крима, когда тот нарвался на наказание, – так же тихо, как и раньше произнёс брат Вир. – Крим был болен, а Арон не лишён чести и сострадания.
– А что такое случилось с Кримом? – заинтересовался Главный Жрец.
– Он сильно поранил запястье. Практически перерезал все вены на нём, – ответил брат Вир. – И всё тело его было в синяках.
Брата Тимирия буквально затрясло. Он сам сначала не понял, что именно так напугало его, но медленно мысли выстроились в его голове в стройный и законченный ряд.
– Расскажи-ка поподробнее о сих знаках на теле послушника, – тихим шёпотом потребовал Главный Жрец. – На что они были похожи?
– Ну… – брат Вир задумался, припоминая. – Круглые такие, точечные.
– Словно маленькие пальцы? – подсказал брат Тимирий.
Брат Вир поднял на Главного Жреца внимательный взгляд.
– А ты знаешь, после того как ты это произнёс, мне тоже начало так казаться, хотя раньше такого сравнения я не приводил.