Страница 5 из 115
– Мы посмотрим! – кивнула подруге Паша. – Только пообедаем сначала. Тебе нужно поесть. За последние… – Паша запнулась, но потом всё же продолжила: – месяцы ты очень осунулась.
Лина опустила глаза. Да, она знала. С тех пор, как Арон вошёл в её жизнь, она потеряла интерес ко всему, даже к любимым блюдам. Фрукты – это было единственное, что она за это время клала в рот, да и то зачастую раз в день, или даже раз в два дня. И это тоже доказывало ей, что пришло время отвлечься от юноши, который занял всё её сердце, до последнего уголка в нём.
Паша всё также внимательно следила за мелькающими на лице Лины отражениями её чувств, не выпуская рук подруги.
– Ты в порядке? – ласково спросила она.
Лина кивнула. Она не могла сейчас сказать «да». Она знала, что была далеко не в порядке, но подругу пугать не хотелось.
– Дать тебе полистать журнал? – спросила Паша.
Лина почувствовала волну благодарности. Подруга пыталась отвлечь её, хотя бы чем-нибудь, в то время как сама готовит ей, Лине, еду. А Лина при этом сидит на Пашином диване, поджав ноги и переживая невесть что. Подумаешь, сон! Мало ли что привидится, когда засыпаешь? Лина тряхнула головой, отчего её светло-русые волосы, до этого закинутые на спинку дивана, рассыпались по плечам.
– Может быть, я лучше помогу тебе? – предложила подруге Лина.
– Что? – замешательство отразилось на лице Паши. – Нет-нет, не нужно! – поспешно отказалась она. – Я уже практически всё сделала! Осталось лишь чуть-чуть обождать, пока плита доделает всё за меня. А ты бы пока журнальчик почитала!
– Ну, тогда… – Лина улыбнулась Паше, и на этот раз её улыбка была именно такой, которую так любила Паша – открытой и обворожительной. – Давай журнал!
Через пятнадцать минут девушки, смеясь и шутя, ели тушёные овощи, которые Паша умела готовить как никто другой. Паша вообще очень хорошо готовила. Она как-то сказала Лине, что закончила кулинарный колледж. Сразу после их знакомства Паша всё время пыталась привести подругу к себе и накормить чем-нибудь, но Лина боялась стеснить тогда ещё малознакомую девушку, и чаще отказывалась, чем соглашалась на её приглашения. В конце концов, Паша прекратила свои попытки, и Лина тогда вздохнула свободнее.
Горячая еда и непринуждённая обстановка сделали своё дело. Лина расслабилась. Впервые за многие дни она почувствовала себя в относительной безопасности, и на некоторое время даже образ Арона отодвинулся на задний план. Девушка откинулась на спинку дивана, странная сонливость обволокла, засасывая в дремоту. И стоило гостеприимной хозяйке отправиться в зал, чтобы принести кассету с обещанным фильмом, казалось бы, лишь на миг, Лина прикрыла глаза.
И не успела девушка смежить веки, как странное чувство накатило на неё. Сейчас она ощущала присутствие кого-то, кого очень хорошо знала. И этот кто-то пугал её до глубины души. Хотя нет… Пугал он её именно сегодня. Раньше за собой такого страха Лина не замечала. В её мозгу ещё не успело сформироваться слово, которым можно было назвать того, кто находился рядом, а она уже знала, перед кем предстала в этот миг.
– Я не позволю тебе разрушить весь мир! – его голос был прекрасен, почти также прекрасен, как и у Арона.
– Повелитель! – колени подкосились сами собой, голова упала, склонившись ниц, плечи ссутулились.
Нет! Это просто сон! Этого не может быть! Она нечаянно заснула на кухонном диване Паши. Да! Она закрыла глаза и… А раз это её сон, то она сможет изменить его! Все члены тела словно одеревенели, не позволяя ей выпрямиться. Лина с трудом подняла голову, затем огромным усилием воли расправила плечи и поднялась на коленях, но встать с них девушка не успела.
Огромные, выше человеческого роста языки пламени с неимоверной скоростью помчались прямо на неё. Лина широко раскрыла глаза и в ужасе закричала. Девушка уже забыла, что находилась в своём собственном сне. Страх сковал каждую частичку внутри неё. И в этот миг в море надвигающегося на неё огня появился вихрь, кольцами уплотняющий огонь по бокам и освобождающий пространство в центре. А в этом пространстве рядом со старым деревянным колодцем, обхватив руками прижатые к телу колени и склонив на них голову, тихо сидел маленький мальчик в шёлковой сиреневой, украшенной серебром тунике, в разрезах которой были видны светло-серые шерстяные рейтузы. На ногах мальчика были обуты серые мокасины, а чёрные волосы прихвачены серебряным обручем. И от этого ребёнка исходила такая печаль, которая чувствовалась даже через море огня, омывающего открывшуюся перед Линой картину…