Страница 113 из 115
Внезапно в голове возник образ приближающейся огненной волны, в середине которой в открывшемся омуте, свободном от языков пламени, сидел, положив голову на бок поверх поджатых коленей, маленький мальчик, глаза которого были не по-детски печально устремлены вдаль. Тогда она услышала голос. Что он сказал? Что-то вроде «Я не позволю тебе разрушить мир!»… Нет! Он сказал: «Я не позволю тебе разрушить весь мир!» Именно так! «Весь мир». Но если предположить, что всё, что ей было показано – правда, каким образом она сама может быть связана с разрушением целого мира? Чушь! Чушь! Чушь! А если так? Лина терялась в догадках. Образ мальчика в скалах, вызывающий панический ужас и боль невосполнимой утраты, не тускнел, как это могло бы случиться, будь этот образ навеян обычным сном. Её сердце не желало слушать разума, и постоянно твердило девушке… А о чём твердило ей сердце? Лина прислушалась к себе. Чего она хочет? Что ей нужно? Покоя? Да, нет же! Её душа не требует покоя. Её душа хочет, чтобы… Лина задумалась, пытаясь понять, чего она хочет. Её душа хочет, чтобы мальчик выжил, чтобы не было страшных птиц, способных расклевать маленькое беспомощное тело. Может быть, повелитель пытался показать ей будущее? Возможно, мальчик – её сын, и он погибнет, если… Нет! Стоп! Мать мальчика – селянка, умершая во время родов. Как она – Лина – может стать крестьянкой? А почему нет? Разве крестьянский труд так уж и недоступен для неё? Другие же занимаются этим… И она смогла бы. Умереть во время родов? Ради того, чтобы появился на свет её маленький Арон? Тот маленький мальчик, к которому она прикипела всей душой во время рассказов Арона и сна, навеянного повелителем? Пожалуй, она бы не задумываясь, дала ему жизнь даже такой ценой… Нет! Нет! Нет! Полная чушь! Что же ей делать? Что – правда, а что – ложь? Почему голоса сердца и разума разбегаются в разные стороны, оставляя её посередине, между двух огней? Как ей быть?
Внезапно Лина пришла к решению. И это успокоило девушку. На душе сразу стало легко, все печали мгновенно улетучились. Да! Это единственное верное решение. Здесь она изо дня в день будет думать, думать, думать, совершенно не представляя, что делать. За следующий месяц столько мыслей посетят её голову, что она просто может обезуметь от них. Есть единственный выход из этой ситуации, и этот выход напрашивается сам – сделать хоть что-то. Хотя бы что-нибудь! Не сидеть здесь, гадая, придёт или нет Арон в следующее новолуние. Если она не права, то что она теряет? У неё ничего нет, кроме жизни, которую она до сей поры не признала своей, да Паши… А если она права, то просто должна поступить именно так! Да! Она так и сделает!
– Ты проснулась? – ласковый голос Паши оторвал Лину от раздумий. – Доброе утро! – Паша раздвинула тяжёлые шторы. – И что ты тут сидишь в темноте?
Паша обернулась. Её внимательный взгляд проскользнул по не отвечающей на её приветствие подруге. На Лице Паши появилось выражение озабоченности.
– Что с тобой? – чуть хрипловато спросила она. – Что произошло?
Лина оторвала от Паши испуганный взгляд. Главное, чтобы подруга не поняла, что именно Лина собиралась предпринять в ближайшее время. Иногда Лине казалось, что Паша знает её намного лучше её самой, и по одному выражению её лица может сказать, что будет делать подруга.
– Просто дурной сон! – быстро ответила девушка. Наверное, слишком быстро, потому что выражение озабоченности не покинуло лица Паши.
– Какой сон? – тревожно спросила она.
– Не важно… – Лине подумалось, что говорит она неестественно резко, руки ещё дрожали, и она постаралась спрятать их под мышками, слегка ссутулившись при этом. – Я уже его почти забыла. Просто остаточные ощущения.
– А… – Паша не поверила Лине, и это было видно невооружённым взглядом. – Тогда, наверное, будем завтракать?
– Я не хочу! – Лина подняла испуганные глаза на подругу. Она всё ещё никак не могла взять себя в руки.
– Ясно! – Паша согласилась слишком быстро, и это показалось Лине очень странным. Обычно Паша пыталась напичкать её едой, словно непоседливого гуся. – Может, чая или кофе?
Лина отрицательно затрясла головой. Слишком резко. Паша всё поймёт. Если Лина и сможет скрыть от подруги свои мысли, то чувства – вряд ли…
Паша всё ещё внимательно оглядывала Лину. Во взгляде сквозило неодобрение. Что-то ей не нравилось в подруге. И Лина это видела. Не стоит себя выдавать! Руки затряслись ещё сильнее. Перед глазами возник образ висящего на цепях над пропастью мальчика. Лина быстро опустила увлажнившиеся глаза. Только бы Паша не увидела её слёз.
– Кисель, сок, компот? – продолжала предлагать Паша.
Лина снова замотала головой.
– Воды?
– Да, воды! – голос был слишком высоким и звонким, как у расплакавшегося ребёнка.
Паша налила Лине воды и протянула подруге стакан. Та высвободила одну руку, и только после того, как стакан оказался у неё, поняла, что не в состоянии его удержать. Паша быстро подхватила стакан, придерживая Лину за руку, и поднесла его подруге ко рту. Лина сделала несколько судорожных глотков. Паша поставила стакан в раковину, села рядом с Линой, обняла девушку за плечи и молча прижала к себе. Она видела, что подруга не хочет рассказывать ей, что случилось этой ночью, и не требовала от неё этого рассказа. Паша просто поддержала её. И за это Лина была очень благодарна подруге. Сердце разрывалось на части от близости разлуки с той, которая стала ей кем-то наподобие сестры. Но если Лина доверится Паше, та сможет отговорить её, отсрочив задуманное, а этого нельзя было допустить. Ещё немного времени, и Лина закончит в психушке. Лина внутренне горько рассмеялась над собой. Её давно уже нужно было поместить в психиатрическую клинику. Там ей и место!
Медленно дрожь покидала тело Лины. Близость человеческого тепла успокаивала. Горе всё также душило девушку, но рядом с этим горем появился тот, кто, даже не зная о том, что именно на душе Лины, готов был разделить с ней её чувства. А сейчас, наверное, Лине больше было и не нужно.
Лина оторвала голову от плеча подруги, благодарно взглянув на неё.
– Лучше? – спросила та.
Лина кивнула.
– Спасибо!
– Давай-ка, мы сегодня не пойдём на работу! – предложила Паша. – В конце концов, мы с тобой можем взять день за свой счёт!
Лина снова согласно кивнула. Тем более, что в её план никак не входило восьмичасовое отсиживание на рабочем месте. Но об этом-то она как раз и не подумала.
– Марии я позвоню сама, ты не беспокойся! – Паша приподнялась с дивана.