Страница 15 из 44
Нас таких — много, и моя беда — беда многих женщин моего возраста.
— Пусть твоя мама наденет те серьги, которые я ей подарил на наши двадцать лет, — хмыкает Паша на той стороне. Его голос немного сдавлен, и я делаю вывод, что он сейчас затягивает галстук на шее, — посоветуй их. Она их редко носила, а они мне нравились.. — задумчиво замолкает и через пару секунд тихо говорит, — это был мой последний подарок, который был куплен с долгими и мучительными выбором и сомнениями.
— Последний? — Поля не верит и разводит на новые откровения отца, который не подозревает, что я его слышу.
— Да, — Паша подтверждает свои слова, — потом все этими подарками секретарша занималась. И знаешь, — опять смеется, — они вызывали больше восторга у твоей мамы.
Вот как. И я ведь не могу крикнуть, что он не прав, что он сейчас наговаривает, но.. все его задумчивые слова — правда.
— Полюш, значит, мама на тебе и на Антоне, — что-то там на его стороне стукает и шуршит, — да.. про серьги не забудь. Если, кончено, она их не продала. Она же могла, — недовольно цыкает.
Но я те серьги не продала. Я о них, честно сказать, совсем забыла.
— Хорошо, — Поля подмигивает мне, — про серьги маме подскажу.
22
Ни одной женщине не хочется, чтобы в семейном архиве на фотографиях со свадьбы красовалась бывшая жена мужа. Да еще в алом платье, с голыми плечами и на высоких шпильках.
Я представляю, как будет внутри божены все переворачиваться от злобы и ревности, когда она будет рассматривать присланные снимки на одобрение, а там я.
В алом платье и с очаровательной рядом с ее мужем.
Она думала, что избавилась от меня?
Она думала, что я буду из тех бывших жен, которые в слезах и соплях уползут в нору?
А почему бы мне не устроить дружбу с Павлом? Он же мне не чужой человек. Двадцать пять лет брака, общие дети и скоро, вероятно, пойдут внуки.
Хорошо Божена устроится, если я сейчас, вся такая гордая и обиженная, исчезну из жизни ее мужа.
Это прям идеальный сценарий для каждой наглой шалавы, которая считает, что бывшая жена должна свалить в туман.
Нет.
Иду я на свадьбу Божены и Паши не для того, чтобы сдержать свое слово, а для того, чтобы подпортить ее своим присутствием.
Я повеселюсь. Я постараюсь быть на каждой фотографии. Наглая, яркая и веселая.
— Мам, ты что-то явно задумала, — вздыхает рядом Антон.
— Я задумала сегодня повеселиться, — честно признаюсь я. — Какое событие. Мы женим вашего папу на молодой шлюшке.
Мы стоим в торжественном зале ЗАГСА и ждем, когда массивные двери распахнуться и войдут жених с невестой.
В стороне несколько фотографов снуют туда-сюда и фотографируют гостей. Один из них — со стороны нашей семьи.
— До сих пор не могу поверить, что ты пришла, — вздыхает мама за моей спиной.
— Почему вам можно, а мне нельзя? — я медленно оглядываюсь на маму, открывая линию шеи, и чувствую как фотоаппараты, наведенные на меня, щелкают.
— И как ты разоделась? — мама пожимает с осуждением губы. Выдыхает и шипит, — как шлюха!
— Бабуль, — Полина по другую сторону от меня оборачивается, — что ты завелась?
— Я на твою мать сильно обижена.
— На что на этот раз, бабуль?
— Она меня не любит, — шепчет мама. — Вот и все.
Я чувствую на себе заинтересованные и любопытные взгляды других гостей. Они ждут от этой свадьбы шоу. Возможно, даже драку невесты и бывшей жены.
Обычные свадьбы — скучные и предсказуемые, а тут.. бывшая жена явилась. Зачем? Будет ли скандал? Будут ли слезы?
Я прям коже ощущаю их предвкушение.
— Милая, — успокаивает папа маму и берет ее за руку, — у нашей дочери сейчас сложный период. Она бунтует.
— Она меня в могилу загонит..
— Мне придется сразу за тобой, — усмехается папа.
Теперь я оглядываюсь на отца. Я возмущена. Он не имеет никакого морального права говорить такие нежности той женщине, которой изменял всю жизнь.
— Опять похороны себя устраиваете? — усмехается моя бывшая свекровь чуть по диагонали. — На жалость давите?
— Ты бы заткнулась, — шипит мама. — Я только из-за уважение к твоему сыну сейчас не плюю тебе в лицо.
— Да вот мой сын тебя и жалеет, — Мария Николаевна косится на маму. — И всегда жалел. И немудрено, — кривит морщинистые губы в розовой помаде и поправляет бриллиантовое колье на тонкой шее, — с дочерью никакого тепла.. Да у нее ко мне больше любви, чем к тебе. Тебя-то сдаст в дом престарелых, а меня.. к себе возьмет.
— Дорогая, — бывший свекр Виталий Васильевич приобнимает супругу и сердито шевелит седыми усами, — просто игнориуй..
— Как ты меня игнорировал двадцать лет назад, — мама высокомерно хмыкает и вскидывает подбородок.
И только моя бывшая свекровь хочет разразится криками, как нас оглушает марш Мендельсона и распахиваются тяжелые двери торжественного зала.
Как вовремя.
Я даже облегченно выдыхаю. Драка моей мамы и бывшей свекрови откладывается.
Все головы, как по команде, повворачиваются к распахнувшимся дверям. Там, залитая светом софитов, стоит наша сладкая парочка.
Мой бывший муж в строгом смокинге выглядит хорошо: горделивая и немного ленивая осанка, властные и твердые шаги.. Он не нервничает, как нервничал со мной, когда ему было девятнадцать.
Рядом с ним — плывет Божена в ослепительно белом, пышном платье. Да, платье дорогое, но безвкусное. Рядом фыркает Полина. Она тоже не одобряет выбор невесты.
Идут по ковровой дорожке. Все аж затаили дыхание, а взгляд Павла цепляется за мое красное платье, он удивленно косится, вскинув бровь.
Первые бесячие фотографии — есть: жених смотрит на бывшую жену, а не на невесту.
23
Воздух в зале густой от смеси дорогих духов, пыльцы из букетов и какого-то приторного запаха свечей – пахнет фальшью. Паша ведет Божену под руку, его пальцы сжимают ее локоть слишком крепко, по-хозяйски. Она плывет в облаке тюля и кружев, улыбка застывшая, нарисованная, но глаза блестят победой.
Они останавливаются перед столом сотрудницы ЗАГСа. Та, румяная и улыбчивая, начинает говорить. Голос ее звучит с фальшивой торжественностью – заученные, пустые слова о любви, верности, семье. Я не слышу. Я вижу только его руки. Большие, знакомые до каждой прожилки и венки, чуть грубоватые. Эти руки когда-то согревали меня.
— Обменяйтесь кольцами, пожалуйста," — произносит сотрудница.
К молодоженам с подушкой, на которой лежат кольца, выходит младший брат Божены — очаровательный серьезный десятилетка в стильном костюмчике. Семья невесты притаилась по другую сторону от ковровой дорожки. То мать, то отец, то другие родственники кидают в мою сторону осуждающие взгляды.
А я им улыбаюсь. Их лица краснеют от гнева: я порчу свадебку их дочки.
Божена протягивает руку, ее пальцы дрожат чуть заметно. Паша берет тонкое золотое колечко с атласной подушки. Он делает это медленно, почти театрально.
Мысль, что для меня старается.
Его большой палец скользит по подушечкам ее безымянного пальца – Он нанизывает кольцо. Оно скользит легко, слишком легко. Как будто оно всегда там должно было быть. Холод золота против ее теплой кожи. Я помню, как он надевал мое – тогда его руки дрожали, а взгляд был таким.. нежным.
Теперь же – только сосредоточенная точность хирурга.
Теперь ее очередь. Ее ручка с маникюром цвета персика берет массивное мужское кольцо – платину, кажется. Она подносит его к пальцу Паши. Ее пальчики кажутся такими хрупкими рядом с его ладонью. Кольцо встает на место.