Делец

Глава 14

Глава 14

Глава 14

Шагнув ближе, я обхватил ее за подрагивающие плечи.

«А сколько мы уже сидим взаперти с этим карантином?» — мелькнула мысль.

Кажется, уже одиннадцать дней. И они сгорели без остатка.

Я сглотнул.

Значит, до финиша осталось ровно три дня. Трое суток до того момента, как Зарубин сможет прийти.

Я посмотрел прямо на Дашу.

— Выдыхай, кормилица. — И попытался улыбнутся по-доброму. — На три дня еду достану. Голодными не помрем.

Дашка обмякла и выдохнула, кивнула и вдруг, подавшись вперед, крепко прижалась ко мне.

— Спасибо, Сень… Я уж думала, всё, — прошептала она.

Выйдя с кухни, я увидел Костю, он, привычно сутулясь и прижимая к груди стопку растрепанных тетрадей, торопливо шел мне навстречу. Парень явно нацелился на кабинет директора, отчитаться за проведенные уроки.

— Погодь, — проговорил я, перегородив ему дорогу. — К начальству успеешь. Пошли посмотрим, что у нас вышло.

Костя дернулся, едва не выронив свои бумаги. Нервно поправил сползающие на нос очки, и его кадык судорожно дернулся.

— Да… да, пора проверять, — забормотал он, мгновенно забыв про директора.

Развернув за плечо, я потянул его к подвалу.

Спустившись, Костя сразу зажег керосинку и метнулся к верстаку, небрежно свалив тетради на пустой ящик. Его руки заметно тряслись, когда он склонился над емкостью с желтоватым раствором.

— Контакт снимаю, — прошептал Костя, отсоединяя провода от самодельной батареи.

Потом подцепил сетку и медленно потянул ее. Синий раствор булькнул. Шагнув ближе к столу, я вгляделся.

Костя торопливо обтер один диск ветошью. Осторожно, почти не дыша, ковырнул ногтем край покрытия. Затем взялся за щетку и с силой провел по заготовке. Ничего.

— Получилось… — выдохнул химик тихо, боялся спугнуть удачу. Подняв совершенно ошалелые глаза, он растянул губы в дрожащей улыбке. — Легло! Медь вцепилась в свинец намертво. Адгезия идеальная.

— Снимаю шляпу, профессор, — похвалил я парня. — Ювелирная работа. Теперь давай самое главное. Закладывай их на серебрение.

Костя, все еще не веря, что вышло, закивал.

Схватив деревянные щипцы, он бережно, по одной, перенес заготовки в соседнюю ванночку с раствором цианида. Затем замкнул провода батареи, и жидкость едва заметно зашипела, пуская крохотные пузырьки.

— Все оставляем до утра. Окна только открой, а то мало ли.

Покинув подвал и попрощавшись с Костей, я двинулся на чердак, где народ готовился ко сну.

Буржуйки вовсю гудели, обогревая пространство.

Кот в полутьме осторожно ощупывал здоровенную лиловую шишку на скуле и тихо шипел сквозь зубы. Васян уже завалился на матрас и ковырялся в носу с интересом рассматривая его содержимое. Шмыга сидел под керосинкой и пытался медленно читать газетный листок, шевеля губами. Упырь просто сидел в углу, меланхолично разглядывая свои сбитые в кровь костяшки.

Спица и Бяшка с Грачиком о чем-то шептались, а Яська неподалёку от них грел уши.

— Ну как, живы? — не удержался я от издевки.

— Скрипим помаленьку, — попытался ухмыльнуться Кот, но тут же скривился.

Сунув руку в карман пальто, извлек мелочь и бросил на перевернутый ящик. Затем, подойдя к своей лежанке, забрал то, что отжал у крестьян, которые преподали урок моим парням.

Пацаны уставились на деньги, мигом забыв про болячки.

— Утром идете за покупками, — начал я инструктаж. — Два мешка муки, два крупы. Лук, морковь, капуста. Чай и сахарную голову. Мяса да костей немного. Купили, наняли Ваньку-извозчика, разгрузили и на чердак по-тихому. А там на кухню к Даше.

— Сделаем, — прогудел Васян.

— Бяшка, — позвал я.

Тот инстинктивно потер ежик волос.

— Дуешь на Апрашку. И присматриваешься, ты о местах для торговли говорил, разузнай че по чем.

Бяшка оскалился:

— Послухаю да вызнаю.

— Отлично. Все, давайте ложиться, день будет долгий.

Народ забурчал недовольно, но спать пошел.

Утро встретило прохладой, а народ сопел в обе дырочки. Серое небо начало светлеть за окнами, когда я поднял команду.

Я поднялся и дошел до лежанки Кота, легкий пинок по матрасу заставил его подскочить.

— Чего, Сень? — скривился он, зевая.

— Что вам надо сделать?

Кот страдальчески вздохнул, потянулся, бережно придерживая бок, но отчеканил без запинки:

— Два муки, два крупы… овощей, чай-сахар… Ваньку нанять и до черного. — Кот серьезно посмотрел на меня. — Да не боись, Сень. Все хорошо пройдет. Ученые мы.

Я удовлетворенно кивнул. Поднял остальных и отправил за покупками, чтобы уже к обеду был нормальный стол.

Сам же направился к химику.

Дверь в каморку Кости поддалась с натужным скрипом. Студент обнаружился на краю продавленной койки. Он обхватил обеими руками жестяную кружку, словно пытался согреться.

— Утро доброе. Идем. Пора, — бросил я с порога.

Костя вздрогнул, расплескав кипяток на штаны. Тихо чертыхнувшись, он отставил посуду и торопливо засеменил следом. Всю дорогу до подвала парень молчал, только шумно дышал носом да поправлял постоянно сползающие очки.

Подвал встретил нас привычной сыростью. Зато здесь, среди воняющих склянок, Костя мгновенно преобразился. Мандраж испарился.

Сперва Костя, затаив дыхание, переставил ванну с калием поближе к крохотному оконцу. Затем деревянными шпицами достал заготовки и кинул в банку с водой. Промыл их и обтёр тряпицей.

И вот на верстак со звоном легли кругляши. В свете тусклой лампы они отливали благородной белизной. Студент схватил щетку и с остервенением чиркнул по одному. Раздался противный металлический скрежет. Покрытие сидело намертво.

Лицо Кости расплылось в глупой улыбке.

Подцепив гривенник, я покрутил его между пальцами. Свинец давал правильную тяжесть, слой лег идеально, но… на этом всё. Просто гладкая блестящая блямба.

Костя проследил за моим скептическим взглядом, и его улыбка мгновенно исчезла. Студент ссутулился, разом побледнев.

— Арсений… — Голос его дал петуха. — Может, не будем все же, а? Ну страшно же!

Усмехнувшись, я небрежно швырнул кругляш обратно на верстак.

— Выдыхай, каторжанин. Никто эти железки штамповать не будет. Ну, по крайней мере мы.

Костя завис. Поправил очки, непонимающе хлопая ресницами.

— А зачем… зачем тогда мы? Я ночами не спал! — В нем проснулась искренняя обида непризнанного творца.

— Технологию обкатывали. Я ж тебе говорил. Или ты меня не слушал? Что это главное, а там посмотрим и подумаем. Вот я посмотрел и подумал!

Студент нахмурился, явно теряя нить.

— Слушай внимательно. Наберем вилок да ложек из стали или латуни. Ты их купаешь в своих ваннах до благородного блеска.

Я сделал паузу, давая ему переварить, и загнул палец:

— Заказываем у толкового столяра шкатулки. Внутри оббиваем бархатом. Да толкаем богатеньким лопухам. В чем цимес схемы: поймают с фальшивым гривенником виселица. А с посеребренной ложкой… Ну, извините, господин околоточный, сами на ярмарке купили, нас обманули-обвесили. Да и честно можно продавать говоря, что это гальваника. Навар будет меньше, зато спим спокойно.

Костя внезапно фыркнул. И упер руки в бока, всем своим тощим видом показывая, что без него тут всё развалится.

— Грош цена этой идее, Арсений! Ни один эту шкатулку не купит.

— Обоснуй.

— Пробирное клеймо! — веско припечатал Костя, подняв указательный палец. — Восемьдесят четвертая проба, инициалы мастера, год. Без этой малюсенькой печати ложка просто кусок железа. Хоть в три слоя ее серебром зальем.

Пришлось мысленно признать поражение.

— Твоя правда, — согласился я, поднимаясь. — Значит, поставим клеймо. Найду умельца, который сделает. Да в конце концов можно сказать, что это аглицкого производства сервизы. Да и поставить чего-то эдакого, а то и французский из самого Парижа.