Страница 27 из 65
После этих слов раздается громкий, душераздирающий всхлип. Сердце у меня замирает, но не от сострадания.
Нет. Внутри вспыхивает гадкая, постыдная, но такая сладкая надежда. Она потеряла его? Потеряла ребенка после встречи с Ваней?
Но наружу я выдавливаю совсем другие эмоции. Я прижимаю дрожащие пальцы к губам, глаза у меня круглые от наигранного ужаса.
— Демид, — шепчу я, хватая его за рукав. — Боже мой, что случилось с Миной?
Демид резко встает с дивана, лицо его становится мрачным, бледным. Мускулы на щеках напряжены до предела.
— Куда ее увезли? В какую больницу? Что случилось? — рычит он в трубку, его голос громовой, полный такой ярости и страха, которых я никогда не слышала.
Он машинально стягивает галстук и кидает на диван.
— Еще там был дядя Ваня.. — слышу я из телефона. — Я не знаю, что случилось! Ее везут во вторую городскую, меня не пустили с ней! Папа, что делать?!
— Что там делал Иван?! — Демид почти кричит это, и его кулак сжимается так, что костяшки белеют. Он уже не смотрит на меня, он уже там, с ней. Он делает резкие шаги к выходу из гостиной. — Сеня, я сейчас приеду! Сиди там, никуда не уходи! Слышишь меня?
Он бросает на меня беглый, ничего не видящий взгляд.
И он выбегает из гостиной, хлопая дверью. Я остаюсь. В ушах звенит. Запах его одеколона еще витает в воздухе, но его уже нет. Он снова умчался к ней. К Минерве.
И эта надежда, что она потеряла ребенка, вдруг становится горькой, ядовитой. Потому что если с ней что-то случилось.. он никогда не простит себя.
И никогда не простит меня, если узнает правду. А если ребенок жив.. то эта связь между ними, эта проклятая связь, никогда не разорвется.
Но.. пусть этого ребенка не станет. Я горе Демида успокою, и он будет только моим.
Я медленно опускаюсь на диван, на то место, где только что сидел он. Он еще теплый. Я сжимаю в руке его бордовый галстук, прижимаю его к лицу, вдыхая его запах.
— Пусть будет выкидыш, — едва слышно выдыхаю, — пожалуйста.