Страница 36 из 48
Химическая разведка
В ходе чтения этой книги вы не раз сталкивались с моим особым вниманием к малозаметности отравляющих веществ. В первую очередь для человека. Они должны быть не очень заметны внешне, по цвету, не иметь специфического или сильного запаха и так далее. Разумеется, резкое снижение возможности каждого отдельного человека обнаружить газовую атаку крайне важно. Ведь так мы очень сильно сокращаем количество «датчиков» обнаружения БОВ. Но люди – далеко не единственный такой «датчик».
В книге я не раз упоминал о машинах разведки РХБЗ и средствах обнаружения поражающих агентов. Разумеется, военное дело знает такие еще с Первой мировой. Если б до сих пор обнаружение отравляющих веществ опиралось на курящего солдата, это еще в разы увеличило бы эффективность оружия (верный способ распознать фосген – при его наличии в значимых концентрациях по каким-то причинам курение сигареты становится крайне неприятным для курильщика). Каким-то способом же надо не только обнаруживать газовые атаки, но и оценивать границы зараженной территории. С радиацией и биологическими агентами вообще можно только инструментальными методами вести разведку.
О необходимости каких-то методов обнаружения газов задумались еще давно, до ПМВ. Человек может слишком поздно понять, что что-то не так, и поэтому в шахты, говорят, брали мелких птичек. Они быстрее реагировали на изменение газового состава среды. В годы ПМВ применяли уже более совершенные методы – это и изменение цвета пламени горелки, и пропитанные специальным индикаторным составом бумажки (т. н. «лакмусовые бумажки», по названию одного из известных индикаторов – лакмуса, меняющего цвет в зависимости от кислотности), и даже изменение электропроводности среды.
Но все же в ПМВ одним из важнейших средств обнаружения химической угрозы был нос и глаза солдата, а также уши и общая способность складывать два и два. Летит желто-зеленое зловонное облако? Ну, вестимо, хлор. Пахнет прелым сеном и стало мерзко курить? То фосген. Из снаряда разлетелась бурая маслянистая жижа, которая пахнет хреном, редькой и горчицей? Это иприт. Снаряд делает не БА-БАХ, а пш-ш-ш с легким хлопком – черт его знает, что внутри, но явно газ. И так далее.
В случаях, когда снаряд прилетел, значимо взорвался, а коричневая маслянистая жидкость при взрыве превратилась в мелкодисперсный аэрозоль, может быть уже сложнее. От такого способа распространения иприта можно было легко уйти в могилу, надышавшись этого самого аэрозоля. А если снаряд прилетел, значимо взорвался, никакой жижи нет, а через 15 минут начинается неостановимый кашель и рвота, а дышать больно, и противогаз уже не надеть – это «синий крест». Но тут уже может быть малость поздновато. Надо срочно выдумывать более надежные методы индикации.
В годы Второй мировой войны все также применялись индикаторы на основе смоченных специальной жидкостью бумажек, а также колб и порошков, меняющих цвет при контакте с химическими агентами. Причем вариантов цветов было много, они могли более-менее конкретно указывать на вещества. Ну и, разумеется, бойцы не бегали по полю, размахивая разными бумажками и колбами, методика состояла, например, в набирании резиновой грушей проб воздуха в колбу с теми самыми индикаторами.
Огромным шагом вперед стало введение автоматических газоанализаторов. В Советском Союзе такие появились в 1950-х годах и позволяли вывести химическую разведку на новый уровень. Однако у первых приборов были и важные недостатки – они поначалу имели недостаточную чувствительность к фосфорорганическим соединениям: табуну, зарину, зоману, а ведь некоторые из них производились серийно уже в годы ВМВ и были крайне опасны, особенно своим быстрым смертельным действием! В некоторых иных случаях средства обнаружения обладали достаточной чувствительностью, но недостаточным быстродействием. Эта проблема была решена уже к концу 1960-х годов. Чтобы было понятнее, в данном случае чувствительность – это способность улавливать даже мельчайшие концентрации, а быстродействие – это то, как быстро индикатор отреагирует и покажет результат.
Развитие науки и техники позволило внедрить новые средства обнаружения. В частности, приборы, основанные на ионизационном методе и построенные с использованием встроенного источника альфа-излучения, отличались очень высоким быстродействием, правда, поначалу невысокой чувствительностью и специфичностью.
С другой стороны, то же развитие науки поставило и новые задачи. Новое боевое вещество – VX – отличалось тем, что действует как капельножидкий агент, без значимого парообразования. А значит, и обнаружить его по присутствию паров в воздухе очень непросто. Разумеется, нашелся способ и против этой напасти, и в 60-е был разработан комплект индикаторных пленок, определяющих VX.
Модернизация приборов и внедрение новых методов обнаружения происходила каждое десятилетие и продолжается и сейчас. В частности, в 1998 году в ВС РФ был внедрен новый метод, являющийся существенным улучшением ионизационного метода – спектрометрия ионной подвижности. В них тоже есть ионизационная камера с источником излучения (правда не альфа-, а бета-), но в силу дополнительного разделения ионов по времени дрейфа в электрическом поле они разделяются на группы, из-за чего они в разное время достигают коллекторного электрода и разряжаются на нем, что регистрируется прибором. Спектр подвижности ионов как раз и позволяет распознавать различные вещества, чтобы понимать, чем конкретно в данный момент заражена местность. Поэтому проблема низкой специфичности ионного метода нивелируется.
В 2000-х на вооружение нашей армии начали поступать средства, позволяющие дистанционно вести химическую разведку. В частности, это приборы, основанные на инфракрасной спектроскопии, а также лазерные приборы. Но метод отбора жидких, воздушных и твердых проб никуда не делся, тем более что, кроме передовых машин разведки, есть и машины-лаборатории, которые работают ближе к тылу и имеют несколько другие задачи.