Страница 41 из 45
Глава 12
Я сидела на краю горного заснеженного плато. Из широких ноздрей дракона вырывался пар. Снег, густым покровом прикрывающий горы, красиво серебрился на солнце. Искорки вспыхивали от малейшего движения головы, создавая праздничное настроение. Только мне было совершенно не весело.
После разговора во дворце императора эльфов мы встретились с Эоланой. Подруга обижалась, но не долго. Характер у нимфы был легкий и отходчивый. Мы почти весь день провели на раскидистом дереве, росшем у реки. Кажется, именно на нем Эолана пыталась меня научить приворотам. Мы перебирали события, случившиеся с нами за малый отрезок времени. Нимфа вздыхала и никак не могла разобраться в своих чувствах. Прошло несколько дней, а Марэус ни разу и не появился в ее жизни. Эолана слишком гордая, чтобы первой сделать шаг для объяснений.
По ее словам получалось, что Великие создатели сняли с них приворот, но она сейчас испытывала странное и очень непонятное чувству к нимфу жизни. С одной стороны, ее очень тянуло к нему, а с другой, казалось, что все неправильно. Посоветовать что-то подружке не получалось. Только слушала и вздыхала в ответ на признания. Апполоша тоскливо смотрел на нас, но даже в шутку не предлагал пристрелить Марэуса. И так натворил не пойми Создатели что. Едва-едва распутали клубок приворотов.
— Но он тебе нравится? — спрашивала в который раз подругу.
— Нравится, — признавалась она.
— Сильно?
— Очень. Понимаешь, раньше я как-то на него особо не обращала внимания. Ну, нимф жизни, очень строгий, спортивный, вечно занят тренировками. А случился приворот, и я узнала, каким нежным и решительным он может быть, — говорила Эолана. — Не каждый решится на моего отца с кулаками пойти и магический поединок устроить.
— А император что говорит? — после затянувшейся паузы спросила подругу.
— Ворчит недовольно. Создатели запретили вмешиваться, и он ничего сделать не может, — отмахнулась Эолана.
— А мама?
— Мама вздыхает и молчит. Они с Артемией домом занимаются. Как мне кажется, специально, чтобы на меня не обращать внимания, — пояснила подруга.
— Если бы Создатели не вмешались, замуж за Марэуса пошла? — поинтересовалась у нее.
— Конечно! Я знаешь, как его любила! До звездочек в глазах! — прижав руки к груди, ответила Эолана.
— Так я нужный калибр подобрал, — проворчал Апполоша, влезая в нашу беседу.
Мы обе строго посмотрели на озорника, и купидон замолчал, больше нас не перебивая. В тот день мы засиделись допоздна. Только когда луна на небе поселилась, разлетелись в разные стороны, ничего и не решив. А что можно решить, если Марэус никак себя не проявлял? Эолана слишком гордая, чтобы первый шаг делать, а от мужчины не слышно ни слова.
Потом мне пришлось выдержать очень серьезный разговор с папой и мамой. Строгий родитель довольно резко выговаривал за проделки купидона, но принял мои слова, что приворотное яблоко получилось случайно в ходе обучения. А Апполоше пришлось долго оправдываться перед грозным нимфом за выстрелы. Мудрая мамочка подкармливала меня во время разговора пирожками с мясом, тихо расспрашивала, каково пришлось в мире людей и пыталась угомонить разбушевавшегося папу.
— Правильно Державный запретил тебе появляться в своем государстве! — выкрикнул напоследок родитель купидону. — Отправляйся в мир людей!
Апполоша с обиженным видом вылетел в окно, но потом я его нашла в своей комнате и, обрадовавшись, стиснула розовощекого озорника в объятиях. За столько лет привязалась к шаловливому купидону, очень не хотелось расставаться с ним.
Разговор с папой обернулся еще одной неприятной стороной для меня. Родитель разозлился из-за истории с приворотами и приказал отправляться в горы, где я должна буду осознать свое поведение и сделать определенные выводы. Именно поэтому я сейчас сидела на краю плато и вдыхала морозный и разряженный воздух.
Горы я очень любила и всегда с удовольствием отправлялась сюда. Лавировать между низко подвешенными облаками, летать в глубоких ущельях и охотиться на коз — что может быть лучше для молодого дракона? Можно сказать, что вовсе и не наказание получила, а скорее очередные каникулы, но на душе было очень тоскливо. Может, потому что история с Эоланой печально закончилась?
Солнце пробегалось бликами по белоснежному покрову, заставляя щуриться. Недавняя охота дала необходимую разрядку и выброс адреналина в кровь. Я просто сидела на краю плато, разглядывая бездну, раскрывшуюся под моими лапами.
Я перебирала в голове разговор с подругой и не знала, чем ей помочь. Слетать к Марэусу и притащить за шиворот к нимфе? Тогда на меня обидится и подруга, и император, а последнее меня очень страшило. Как-то не хотелось получить запрет на посещение страны эльфов и не общаться с Эоланой.
При мыслях об императоре вспомнился разговор с Великими создателями. Их слова о двух влюбленных девушках не давали покоя. В зале присутствовали я, Эолана и ее мама. Может быть, Создатели подразумевали нимфу-хранительницу, когда говорили о двух влюбленных девушках? Каждому ясно, что чета императоров пламенно влюблены друг в друга. Дракон недовольно заворчал, откликаясь на мои мысли. Что не так?
«Нет, нет и нет! Я не влюблена!» — категорически заявила в ответ на ворчание. С одного из проплывающих надо мной облачков высыпался легкий снежок, попав точно на морду. Он расплавился на чешуе, и я мотнула головой.
Создатели, понимаю, что вы не разбрасываетесь словами, но не могу я быть влюблена. При одном взгляде на Берта в глубине души ничего не шевельнулось! Чушь какая-то. Почему император спросил об этом? Хотя правителя понять можно. Едва он свою дочь от приворота освободил, и сразу подозрения пали на меня. Что говорить, Берт очень красивый эльф, и в свое время я заглядывалась на него, но теперь твердо уверена, что никаких чувств к нему не испытываю. Дракон от признания с облегчением выдохнул огромный пар из широких ноздрей. Залюбовалась образовавшимся облачком, но вскоре оно распалось, и я опять затосковала.
Создатели ошибиться не могли, и приходится принять их слова за истину. Дракон снова недовольно заворчал и стал перетаптываться с одной лапы на другую.
«Не хочу! Понятно?» — с вызовом мысленно произнесла я. «Что уж не понятного» — ухмыльнулся мой дракон.